– Хм… – Теофания изучает мое лицо. – Разочаровывает, но было бы невесело, если бы я поймала свою добычу с первой попытки. Ты ведь действительно не знаешь, что она собой представляет? – рот темной заклинательницы искривляется в восхищенной улыбке, от которой у меня мгновенно сводит желудок. – Какой приз ты выиграла. Иногда я забываю, насколько коротка память смертных.
Она отходит в сторону, к деревне, и мы с Гарриком подражаем ее движению, становясь между ней и Тэйрном.
– Когда заклинатель теней придет к нам…
– Не придет, – огрызаюсь я. Сила гудит, наполняя меня понемногу, а в воздухе слышатся удары крыльев.
Тэйрн просыпается, но что бы ни надвигалось на нас, оно приближается
– Придёт, – говорит она тем же раздражающе уверенным тоном, что и Ксейден. Молния трещит, будто в подтверждение, пробиваясь сквозь тучи над головой.
– И когда ты придешь с ним, ты будешь помнить, что я позволила тебе жить сегодня и выберешь своим учителем меня, а не Бервина, – она отступает шаг за шагом, вытянув руки по бокам.
Может, вэйнители теряют рассудок вместе с душой, но, если я соглашусь с ней, у Андарны будет больше времени на бегство.
– И зачем мне это делать?
Сила снова плещется во меня, обжигая кости, и я позволяю ей собраться и свернуться.
– Кроме того, что он ничтожен и ты будешь прикована к нему, не в силах сопротивляться его приказам? – она усмехается с отвращением, затем меняет черты лица. – Я позволю тебе сохранить
Тэйрн поворачивает голову в сторону Теофании, но его зубы смыкаются совсем рядом с ее ногами, и ее когтями отрывает от земли виверна. Ее серые крылья бьют быстро и сильно, обдавая нас ветром и унося свою создательницу с поля боя.
– Черт возьми, мы действительно живы, – говорит Гаррик, опуская меч. – Она оставила нас
– Ты в порядке? – спрашиваю я Тэйрна, мой голос срывается.
От облегчения у меня слезятся глаза, и зрение темнеет.
– Да, ты в полном порядке, – бормочу я, а затем поворачиваюсь к Гаррику, который уже подбирает один из моих потерянных кинжалов. – Тебе не обязательно это делать.
– Ты не в том положении, чтобы ходить, – напоминает он мне, подбирая второй.
– А
Он преодолел тысячу миль за несколько
Гаррик проводит тыльной стороной ладони по виску, и на ней появляется кровь.
– Да, а тебя она назвала поводком, – неудивительно, что он лучший друг Ксейдена. Они оба отлично умеют уклоняться от вопросов.
– У тебя ведь есть вторая печать, не так ли? – как и Ксейден, он скрыл самую сильную.
– У тебя тоже, – он возвращает мне кинжалы и пошатывается. – Или, по крайней мере, будет.
– Спасибо, – я удерживаю его взгляд, пока убираю клинки в ножны, и пытаюсь понять, что он скрывает. – Ты знаешь, когда в последний раз кто-то заклинал расстояние…
– Никогда не говорил, что я это делал, – перебивает он, с улыбкой глядя в сторону Шрадха, когда коричневый жалохвост поднимается на лапы. – Я на секунду испугался, – он усмехается. – Да, я знаю, сколько сил это отнимает. Поверь, тебе не хватает гораздо больше кожи, чем мне.
– Вам пора, – я делаю движение в сторону Шрадха, и у меня начинает болеть колено, так как адреналин начинает иссякать. – Сейчас, пока они не подлетели достаточно близко, чтобы увидеть вас. Я знаю, что он скрыл тебя от отряда, так что твой секрет будет в безопасности, если вы уйдете в ближайшие несколько секунд.
Гаррик переводит взгляд на меня, явно раздумывая.
– Затащить тебя в седло…
– Спасибо, что рискуешь разоблачением, придя мне на помощь, но уходи, – я поднимаю брови. – Мой отряд поможет мне.
Гаррик наклоняет голову, словно слушает, затем кивает.