Ониксовый Шторм полностью

– Подбери нас обоих, – я хватаю Ксейдена за руку. – Бежим со мной.

Ксейден на мгновение хмурит брови, но потом кивает.

– Я не лошадь, – отбивается Тэйрн, пока мы с Ксейденом бежим во двор, а жара за спиной разгорается до невыносимых температур.

– Они патрулируют парами, – кричу я, спускаясь по тропинке, соединяющей всех четверых. – Подбери. Нас. Обоих! – мои сапоги стучат по камню, а впереди я вижу, как Сгаэль поворачивает назад на крутом повороте.

Мы выбегаем на открытое пространство, и я, отбросив вполне реальную возможность того, что вторая виверна увидит нас первой, устремляюсь к самому широкому месту, где Тэйрн сможет нас схватить.

– Я здесь, – говорит он по нашей общей связи.

– Доверься мне, – требует Ксейден, и я не могу понять, к кому из нас он обращается, но тут же киваю. Он с пугающей скоростью поворачивается, оказываясь передо мной, а затем прижимает меня к своей груди, чтобы наши головы оказались на одном уровне. – Держись.

Я обхватываю его за шею, проводник стучит по его спине, когда он разводит руки в стороны, и полосы полуночно-черной тени обволакивают нас обоих, приковывая меня к нему.

Знакомый стук крыльев раздается над пламенем за считанные мгновения до того, как нас отрывает от земли: когти Тэйрна цепляются за плечи Ксейдена и уносят нас в ночь.

Ветер рвет глаза, пока мы летим к Сгаэль, но справа наперехват приближается еще одна пара крыльев. Две ноги, а не четыре.

– Справа, – предупреждаю я Тэйрна, а затем поворачиваюсь к Ксейдену. – Тебе лучше чертовски хорошо управляться с этими тенями.

– Я держу тебя, – обещает Ксейден, и тени затягиваются.

Сила заливает мое тело, когда я распахиваю дверь архива, и жар обжигает кожу. Боги, если я буду слишком много транслировать, пока привязана к нему…

– Он был намного ближе, когда ты транслировала, – напоминает мне Тэйрн, и…

Нет, я не думаю о том, откуда он это знает.

Секунду я вожусь, пытаясь зажать проводник и удержать его подальше от кожи Ксейдена, затем позволяю энергии выплеснуться до предела и полностью сосредотачиваюсь на правой руке.

Сила хлещет через меня и выходит со следующим ударом сердца. Сверкает молния, и я, прицелившись, отбрасываю ее пальцем вниз с неба. Жар обжигает кончик пальца, но я держу молнию столько, сколько терпимо, а затем выпускаю ее на свободу.

Прямо в спину виверны.

Тварь падает, и Сгаэль с ревом поджаривает ее труп огненной струей, пока он падает мимо нее. Она откидывается назад, чтобы последовать за нами, а Тэйрн сворачивает влево, уводя нас с тропы, ведущей вдоль реки, и направляется на запад.

Мы летим так еще несколько минут, достаточно долго, чтобы убедиться в безопасности, затем приземляемся, занимаем свои места и снова стартуем.

Тэйрн ведет нас низко, через тени гор и вверх по хребтам. Через два с половиной часа мы пересекаем границу чар в сотне миль к югу от Самары.

Мы возвращаемся в крепость за три часа до конца двенадцатичасового пути.

– Не могу поверить, что вы позволили ему умереть, – бормочет лейтенант Пью, когда мы проходим в крепость в Самаре.

Ксейден поворачивается к нему и прижимает его к стене весом своего предплечья.

– Бейнхэвен была испуганным кадетом, который подумал, что он вэйнитель. А какие, черт возьми, оправдания у тебя? Где был ты, когда эта виверна разорвала ее на части?

– Мы патрулировали север, – цвет лица мужчины напоминает помидор, когда он произносит эти слова, но ни Мира, ни я не вмешиваемся.

– Вы были нужны над деревней, – Ксейден убирает руку, и лейтенант сползает по стене.

Хенсон и Фоули помогают Пью встать, а затем уходят от нас во двор, и Мира поднимает руку, когда они оказываются спиной к нам, чтобы мы оставались на месте.

– Я нашла его первой, – говорит она, поворачиваясь к нам лицом и доставая из внутреннего кармана своей летной куртки длинную цепочку.

Камень размером с большой палец, который, как я предполагаю, когда-то был цвета цитрина, теперь покоится в оправе, потрескавшийся, мутный и дымчатый.

– Черт, – мои плечи опускаются. – Если Кортлин не примет это, все будет напрасно.

– Не поэтому я рада, что нашла его первой, – Мира протягивает мне ожерелье, затем снова лезет в карман и достает сложенный лист пергамента. – А из-за этого.

Сжимая ожерелье в одной руке, я беру пергамент в другую, отмечая, что он адресован Заклинательнице Молний.

– Он лежал рядом с ожерельем, – говорит Мира, когда я открываю его, и Ксейден напрягается рядом со мной.

Вайолет,

Напоминаю, что, хотя я и хочу, чтобы ты пришла по своей воле, я могу забрать тебя, когда захочу. Почему ты не спрашиваешь меня об ответах, которые так отчаянно ищешь?

-T

– Теофания, – у меня сводит живот.