– Она улетела, – прошептала я Ри, затем рухнула под весом этой невыносимой правды.
Ксейден поймал меня, прижал к своей груди и, когда наши взгляды встретились, нахмурился.
– Андарна улетела.
«Андарна улетела».
Следующие трое суток я почти не выходила из нашей комнаты. Почти не покидала пределов кровати.
«Андарна улетела».
Но я никогда не оставалась одна.
По утрам, когда я то проваливалась в небытие, то выныривала из беспокойного сна, Бреннан читал книгу, сидя в кресле возле кровати. Днем эстафету перенимали мои товарищи по отряду, хотя их голоса едва прорезались сквозь охвативший меня туман усталости. Они были бесконечным потоком, каждый из них не знал, что сказать, но это меня вполне устраивало, поскольку у меня все равно не было сил ответить. Ночами меня успокаивал Ксейден, обнимая и руками, и разумом.
«Андарна улетела».
Тэйрн держал наш канал связи широко открытым, предоставив мне такой неограниченный доступ к нему, какого у меня никогда прежде не было. Он всегда незримо был со мной, но теперь и я присутствовала с ним. Я слышала его сторону разговора, когда он докладывал старейшинам об отлете Андарны. Слышала, как он препирается со Сгаэль по поводу того, что он назвал ее «излишним зависанием». И я была посвящена во все детали лекции, которую он прочел Ксейдену на тему того, что я обязательно должна принимать пищу.
Я слышала не только это. Два первых дня всякий раз, как открывалась дверь, в воздухе царила атмосфера праздника, до меня доносились отзвуки счастливых голосов и смеха, которые затихали, как только кто-то входил в дверь.
Конечно, они были счастливы. Аретия в безопасности. Мы достигли того, к чему так отчаянно стремились несколько месяцев назад. Я не винила их за празднование – просто не могла к нему присоединиться. Для этого нужно было хоть что-то чувствовать. Что угодно.
Я спала, но не видела снов.
«Андарна улетела».
Атмосфера стала меняться на третий день, но я не спрашивала моих товарищей по отряду о напряжении, которое ощущала в их молчании. Мне не было все равно, просто мне требовались все мои силы, чтобы выполнять то, что должно было быть естественным и натуральным, – дышать.
«Она же вернется, правда? Она должна. Она ведь не умерла. Леотан позаботится о том, чтобы она пересекла море. И если Андарна вернется и найдет меня такой вот, сжавшейся в комок, я не буду достойна ее связи. Если это эмоциональная Полоса, я провалюсь, ведь у меня нет веревки, за которую можно ухватиться, чтобы не упасть».
На четвертое утро я проснулась, когда матрас за моей спиной прогнулся.
– Я не для того летела всю ночь, чтобы смотреть, как ты спишь. Просыпайся.
Ее голос расшевелил меня, как ничто другое. Я перевернулась и обнаружила Миру. Она сидела на стороне Ксейдена поверх одеял, скрестив ноги. Под пристально изучающими меня глазами залегли темные круги, но я, по счастью, не заметила у нее никаких новых шрамов.
– Не хочу.
Я так долго не говорила, что голос был хрипловатым.
– Не хочешь. – Мира, нахмурившись, вгляделась мне в глаза и убрала волосы с моего лба. – Но ты должна. Ты можешь плакать, кричать или даже крушить все на своем пути, если захочешь, но ты не можешь жить в этой постели.
– Я была целой, а теперь – нет. – Глаза щипало, но слез не было. Они кончились еще пару дней назад. – Она действительно улетела.
– Мне очень жаль. – Голос Миры был полон сочувствия. – Но не настолько жаль, чтобы потерять тебя из-за твоего горя. Тебе нужно начать с того, чтобы встать с кровати. – Она сморщила нос. – Потом можно будет перейти к ванне.
Кто-то постучал, и мое внимание переключилось на закрытую дверь спальни.
– Как ты вообще сюда попала?
– Меня впустил Риорсон.
Дверь открылась, и ее рука соскользнула с моего лба.
«Ну разумеется, он ее впустил».
– Она проснулась! – крикнула Мира через плечо.
Внутрь заглянул Ксейден. Когда он заметил меня, морщины у него на лбу разом разгладились.
– Ты погляди, кто проснулся! – Уголок его рта приподнялся в улыбке.
– Нехотя, – призналась я.
Его глаза вспыхнули, и я поняла, что говорю с ним впервые за несколько дней. Проклятье. Мне действительно следовало взять себя в руки.
– Как ты восстановила потерянную силу? – быстро спросила у меня Мира.
Я снова посмотрела на нее:
– Я… я не восстанавливала. О чем ты говоришь?
– Раз она проснулась, то впусти меня, – донесся из коридора голос Бреннана. – Они – мои сестры.
– Я могу убить его, если хочешь, – предложил Ксейден, приподняв покрытую шрамами бровь.
– И подарить ему еще одну возможность сымитировать собственную смерть? – фыркнула Мира.
