– Сейчас будет больно, – предупредил Ксейден и выдернул мой кинжал из плеча нападавшего. К его чести, тот не кричал и не жаловался, когда Ксейден вытер лезвие о его спину. – Правда, не стоит поднимать меч, если не готов получить в ответ.
Мира убрала свои кинжалы и переступила лежащую без сознания девушку.
– Ну что, побесили меня, и хватит. Вы что-то защищаете? Или просто ненавидите всадников? – спросила она торговку, которая забилась в угол насколько могла.
– Только огненосцы будут искать здесь Нареллу, – ответила торговка.
Значит, защищают. Понятно.
Лестница скрипнула – кто-то по ней спускался, – и мы все вместе обернулись, а Даин повел мечом.
Раненый мужчина застонал, и я заметила краем глаза, что он пытается подняться с пола.
– Нет-нет. Для всех здесь безопаснее будет не дергаться, – предупредил его Ксейден. – Она тебя ранила, но, если сделаешь к ней хоть шаг, я тебя убью, а это может повредить международным отношениям. – Я бросила на него быстрый, несколько удивленный взгляд, и он вскинул бровь со шрамом. – Просто даю дипломатии шанс. Но не уверен, что это мое.
Мужчина на полу затих.
Даин заколебался, будто не зная, кого считать большей угрозой, и тут из-за лестничного поворота показался сгорбленный силуэт.
Торговка выкрикнула что-то на кровланском, и я моргнула:
– Она только что назвала ее…
– Мамой, – подтвердил с кивком Даин. – Она сказала: «Нет, мама, спасайся».
– Мы пришли не убивать, – сказала я торговке, когда ее мать вышла на свет, тяжело опираясь на трость.
Ее волосы были серебряными, морщины глубокими, но я узнала такой же вздернутый нос, как и у дочери, такие же темно-карие глаза и круглое лицо.
– Это вы Нарелла? – предположила я.
Даин опустил меч при ее приближении, потом убрал в ножны, когда старушка обошла его и окинула взглядом, по всей видимости, свой магазин.
Она сначала изучила сквозь толстые линзы очков Ксейдена, потом Даина, Миру и, наконец, меня, задержав взгляд на моих волосах, перед тем как кивнуть.
– А ты, должно быть, дочка Эшера Сорренгейла, пришла забрать книги, которые он написал для тебя.
И мое сердце просто-таки остановилось.
– Книги? – прошептала я и невольно сжала в левой руке кинжал, о котором успела позабыть.
Нарелла склонила голову набок:
– Я непонятно сказала? – Она показала глазами на кресло. – Поставьте на место.
Ксейден приподнял бровь, но подчинился, потом прошел к нам и убрал мой кинжал мне в ножны.
– Спасибо, – шепнула я.
Он коснулся губами моего виска и встал рядом.
– Поднимайся, Урсон, ты все залил кровью. Отнеси сестру в заднюю комнату и приведи ее в чувство. Разве я не говорила, что вы не готовы носить оружие? – укорила Нарелла раненого мужчину, обходя лужу крови. – Прошу простить моих внуков. Они слишком близко к сердцу приняли задание защищать книги от всадников, которые… не вы. – Она тяжело опустилась в кресло. – Благодарю, молодой человек, – сказала она Ксейдену, потом пригляделась к нему и перевела взгляд на Даина. – Надо же, на Континенте бывают такие красавцы.
Уголок рта Ксейдена поднялся вверх, и про себя я не могла не согласиться со старушкой.
– Мама… – Торговка поспешила к Нарелле, наверняка переживая, как бы мы на нее не напали.
Урсон поднялся на ноги и помог встать сестре: та как раз приходила в себя после удара Миры. Они исчезли за дверью, и я их чуть не пожалела, пока не вспомнила, что они напали первыми.
– Мне девяносто три, Леона, но я еще не умерла. – Нарелла отмахнулась от дочери. – Или как там говорят амарали? Я еще
Я нахмурилась, услышав незнакомое слово: «амарали».
– Разве он не везде бог смерти? – Мира прислонилась спиной к ближайшему книжному шкафу.
Я покачала головой:
– Деверелльцы не поклоняются богам.
– Вот почему мы считаемся самым нейтральным островом. Идеальным для торговли. – Нарелла пожала плечами. – То, что вы зовете богами, мы называем наукой. То, что вы зовете божественным вмешательством любви, мы зовем, – она взмахнула рукой, – алхимией. Два вещества, вместе дающие что-то новое, – примерно как то, что между вами. – Она взглянула на меня и Ксейдена и прижала руку к сердцу.
У меня скрутило сердце. Если бы она только знала, как угадала мои сегодняшние мысли.
Старушка покачала пальцем, глядя на Ксейдена:
