Как же это, задумается читатель, может быть?! Как может человек перестать не только бояться, но и желать болезней, нищеты, неудач, потерь, той же смерти, в конце концов?! Если мы верим человеку, ведущему нас вперед, по любому участку земли, будь то горная местность или пустыня, мы знаем, что все опасности, благодаря его знаниям и умениям будут обойдены или преодолены без малейших потерь; мы садимся на палубу корабля, в совершенном спокойствии преодолеваем океаны, наслаждаясь мощью стихии, окружающей нас, любуемся гладью или волнами любого размера, совершенно не опасаясь изведанного, лишь на десять процентов изученного глубинного мира под этим, притягивающим взгляд, водным покровом, мы летим на самолете, редко задумываясь о том, что он может упасть и за все это платим большие деньги!
Конечно, бывают катастрофы, но все они, как правило, последствия человеческого фактора, его гордыни и самоуверенности. Мы спокойны, потому, что верим в безопасность, зная, что она обеспечена знанием конструктов, качеством сборки, гарантией, профессионализмом проводников, штурманов, летчиков, моряков; мы отдаемся в руки врачам, уповая на их знания и умения, совсем не задумываясь, что у этих людей не только жизнь, но и те же самые знания и умения конечны, далеко не совершенны, а главное — человек не может всегда все делать совершенно, как Бог, но способные доверяемся не совершенному, конечному, в чем сами мало, что понимаем, не знаем, не видим, мы сомневаемся в идеальности и истинности Вечного и Всемогущего… Так почему же мы не способны довериться Промыслу Божиему, более очевидному, чем мысли, работающий ум, нейронные и нервные связи, особенности внутренних мира и мировоззрения этих людей, их намерениям, настроению, психическому состоянию, отдаемся на милость этих человеков, но страшимся поверить в любовь и милосердие Божие, ничего не делающего гибельного для нас, а только ведущего к спасению! Потому, что мы не верим в жизнь венную, даже веря в ее Создателя! Потому что наша гордыня не позволяет нам верить отчаянно и безусловно, но только по своему и там, где им удобно, потому что испорченное совершенное творение Бога, стало несовершенным и не в состоянии иеперь пересилив себя, признать испорченным, а значит, и необходимость лечения…
Иван, как то сразу, потерял все страхи — чего же бояться, когда все в руках Бога, он знал и помнил теперь — все, что с ним происходит, если принимается безусловно и смиренно, будут ему на пользу… Так было сейчас, но люди и правда, не совершенны, и при появлении сложных условий, необычных обстоятельств, а они все необычны, поскольку нет похожих одно на другое, благодаря выработанным механизмам выживания, заложенным в генах, и приобретенных личным опытом, от чувства собственной безопасности до развитой интуиции, забывают о Боге, говорящем: «Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден буден»,[40] давая при этом простое объяснение и гарантию реальности этого утверждения: «…Я с вами во все дни до скончания века. Аминь»…[41]
Господь сводит нас с людьми, при этом часто нам кажется, что в них есть и что-то родное и что чуждое, что не может быть странным или невероятным, я добавлю еще: то, что нравится, и не очень — мы говорили об этом прежде, но сейчас я другом. От куда я могу знать о Екатерине Козловой, ни разу не видя ее, не слыша, как можно без общения иметь о ней представление, но так четко описать, не ошибившись ни в одной мелочи? Конечно, рассказы моей супруги, очень тяжело переживавшей ее уход и предшествующие неприятности, убыстрившие это — мы не любим, когда лишаемся близкого и приятного, совершенно не думая, что потеря, на самом деле не потеря, а желать продолжение мучений на земле грешной любимого нами человека, все равно, что участвовать в этих муках. Это наш эгоизм, не желающий слышать голос сердца, подсказывающий, что то, кого мы любили теперь окружен благодатью, не страдает, а познав очевидное величие Вечности, ожил по-настоящему в жизни вечной.
Почти у каждого человека есть своя история соприкосновения с онкологией, свои впечатления, своя память — не исключение и я. Что-то для создания образа Екатерины дали ее прижизненные фотографии, но не это легло в основу — моя мама, вот источник понимания этого человека.
