Из-за шума в ушах я едва слышал вопросы консьержа на рецепции, а по моему пришибленному виду парень, вероятно, решил, что я под наркотой или еще чего хуже. Лучше бы так и было.
Реальность вставила меня куда безжалостнее любых транков. И я понятия не имел, когда меня отпустит.
Лера была честна со мной, а я подвел ее, не мог просто взять и жить дальше, как ни в чем не бывало.
А еще я оплатил два отдельных номера при заселении.
Перед поездкой у меня были совершенно другие планы на нее и предстоящие ночи, запаса презервативов хватило бы, наверное, на всех участников конференции. До поездки я только и мог, что думать о том, что Лера наконец -то останется со мной в постели до утра.
А в итоге оказался в одиночестве перед пузатым телевизором, на экране которого мямля-телеведущий своей паршивой дикцией гробил собственную карьеру в прямом эфире. Я был таким же неудачником, как и он. Каждая минута, проведенная вдали от Леры теперь, после ее откровений, уничтожала то призрачное доверие, что установилось между нами за эту неделю.
Но я просто не мог сдвинуться с места. Так и сидел, обхватив голову руками. Старался усмирить яростное бессилие, которое разъедало изнутри. И унять стыд, рожденный только тем, что я, как и чудовище из ее рассказов, был мужчиной.
Хотя я глядел, почти не моргая, в экран телевизора, перед собой я видел только Леру.
И не мог забыть того, как сильно в нашу первую встречу меня возбуждали ее невинный вид и потупленный взгляд. И хотя я смог остановить себя, кто -то другой — не смог.
Иррациональная потребность повернуть время вспять, чтобы оказаться рядом с Лерой раньше и не допустить того, что произошло с ней, жгла сердце. Я винил фатум, небеса и богов в том, что они привели Леру в мою жизни слишком для нас обоих. Ей пришлось пережить это, а я не смог защитить ее.
В какой-то миг я все-таки вскочил на ноги и оказался в коридоре перед дверью ее соседнего номера. Постучал.
— Войдите.
Ужасная беспечность. Как и тогда, когда она распахнула передо мной дверь своей квартиры, даже не спросив, кто там, теперь она даже не заперла номер на ключ. Лера дразнила судьбу или была фаталисткой и даже не собиралась противостоять ее козням?
Я решительно вошел в ее номер, но стоило ей мазнуть по мне рассеянным взглядом, как от моей воинственности не осталось и следа. Я просто сел к ней на кровать. Работал телевизор.
Лера смотрела про золотых рыбок.
За время, пока я ходил из номера в номер, манной каши во рту ведущего явно прибавилось. Со страдальческим видом, как будто его мучила нестерпимая зубная боль, он перечислял подвиды золотых рыбок и сложности, с которыми могут столкнуться начинающие аквариумисты.
— Другие каналы не работают, — ответила Лера, перехватив мой недоуменный взгляд.
— Там сильный ливень в горах, парень с рецепции сказал, что осенью для них это дело обычное.
— Ты спускалась вниз?
— Ходила за конфетами.
Только тут я заметил обертки.
— Хочешь? — Лера протянула конфету.
Я замер, глядя, как она взяла свою и стала методично счищать шоколад.
— Что ты делаешь?
— Я люблю только суфле, а шоколад у этих конфет всегда был отвратный.
Ногтем она сковырнула весь шоколад с «Птичьего молока» и отправила его в рот.
— Совсем другое дело, — сказала она с забитым ртом. — Попробуй.
Я взял вторую конфету и принялся счищать с нее шоколад.
Щуплый парень-ведущий на экране сказал с тяжелым вздохом:
— Как вы уже поняли, аквариумистика дело непростое и кропотливое. О других подводных камнях, поджидающих начинающих любителей золотых рыбок, мы расскажем в следующей передаче. Всего вам доброго.
Мелькнула заставка и экран потух. Похоже, в сетке телевещания канала о животных наметилась огромная дыра. В комнате потемнело. Еще несколько минут назад, когда я только вошел, было светло.
— Еще конфету? — спросила Лера.
Когда я очистил еще одно суфле от шоколада, свет в номере мигнул и потух. Порыв ветра за окном буквально пригнул деревья к земле, а на этаже гостиницы захлопали окна. Пыль взметнулась желтым туманом, еще один порыв ветра налетел на гостиницу и следом с небес обрушился ливень.
— Не понимаю, почему они не могут выпускать птичье молоко без шоколада, — сказала Лера. — Неужели я одна такая?
— Ты такая одна, — согласился я.
Она подняла на меня глаза, и я увидел, что совсем недавно она плакала. Из-за меня. Какой же я дурак. Она раскрыла мне душу, а я выставил ее в отдельный номер, словно не желая иметь с ней ничего общего.
Я притянул ее к себе, зарываясь носом в ее волосы. Такая хрупкая и такая сильная, как она совмещает это?
— Прости меня...
Она отстранилась и коснулась моих губ указательным пальцем.
— Ты не должен извиняться.
Я был иного мнения, но не хотел спорить. Поцеловал ее пальцы, каждый по очереди. Разумеется, ее кожа была со вкусом шоколада.
