В ту ночь я долго не могла уснуть и попросила Йошинори играть на самисяне. Император остался у меня, за кухней я попросила следить Хакиру, которая с большим удовольствием исполняла свои новые обязанности. Она воспринимала их, как символ возвращения к новой жизни. Я всё ещё не могла оторвать глаз от её преобразившегося лица, посвежевшая кожа лица напоминала сочный персик. Правда, седине волос не далось исчезнуть. Г-же Ми-юко пришлось прибегнуть к красителям.
– Если я буду красить свои волосы регулярно, то седину никто не увидит, – говорила Хакира, – г-жа Ми-юко настаивала, чтобы я отныне не относилась пренебрежительно к своей внешности. Ведь внешность для любой женщины значит очень многое.
Пока император спал, всю ночь в соседней зале я и Хакира беседовали друг с другом, рассказывая о тех перипетиях судьбы, через которые нам пришлось пройти. Неожиданно мы стали близки, хотя в детстве Хакира всегда держалась особняком.
– Я попала к одному феодалу в рабство, он часто бил и насиловал меня, – с горечью говорила Хакира, – однажды мне удалось убежать от него, а потом я стала безумна, и уже ничего не помнила, – она тяжело вздохнула, – Моя милая Оно, на днях я схожу к Кимико и поговорю с ней. Это жестоко отворачиваться от своей сестры, только потому что она пожертвовала собой ради неё и выпила полную чашу горечи.
Под утро мы уснули, в то утро я спала, обняв свою дочь……
«Он опять не пришёл –
И ночью тоскливой, безлунной
Я не в силах заснуть,
А в груди на костре желаний
Вновь горит –
Не сгорает сердце….
.
Всё кончено.
Замороси осенний дождь.
И, словно, листья на ветру,
Поблекли слова любви.
.
В залике этом
Нет морской травы, -
О, бедный мой рыбак!
Ты этого,наверное, не знаешь?
И от утслости изнемогая,
Всё бродишь здесь…..
.
От горестей мирских утсла,
Корни отрубив,
Плакучею травою стану.
Нашлось б теченье,
Что вдаль возьмёт!
.
Зёрна риса,
Что в поле остались,
Сметает
Осенний ветер.
С грустью смотрю:
Не моя ли это участь?»
(Оно но Комати).
……..
Когда все придворные узнали о моей поездке вместе с императором в Арабский Халифат, во дворце случился большой переполох. Я случайно узнавала о том, что придворные, приближённые к императору, были крайне недовольны новыми отношениями между «императором и его красавицей-гейшей». Во главе этого недовольства и возмущения была императрица Татибана.
– Мой бедный сын, разве ты забыл, что являешься великим властелином мира Страны Восходящего Солнца? Разве ты забыл об этом, дорогой? Будет скандал, если халиф увидит тебя с ……этой гулящей девкой, пусть даже если она так хороша, что с этим трудно не согласиться.
– Не смейте называть её так, матушка!
– Хорошо, ты велел выстроить ей огромный дворец, где она чувствует себя императрицей, хоть на самом деле и не является таковой. Что ещё тебе нужно, сын мой?
– Чтобы мой двор и Вы, матушка, признали мою Оно. Она и только она всегда будет владеть моим сердцем и более никто.
– Она так хороша в постели? Я слышала, в притоне г-жи Наоми готовят отличных гейш искусных в интимных утехах. Но имей в виду, мой дорогой сын, мой милый Ниммё, эти женщины – лишь раскрашенные куклы.
– Оно – не раскрашенная кукла в отличие от многих в этом дворце. Моя возлюбленная – искушённая в поэзии, искусстве и науке.
– Зато она ничего не понимает в политике.
– Не беспокойтесь об этом, моя Оно не настолько глупа, как Вы думаете.
– Поезжайте к Вашему другу халифу с Вашими жёнами, придворными, но только не с этой ужасной женщиной.
– Помните, матушка, сначала Вы были очень благосклонны к Оно. Чем же вызваны столь явные перемены в Вас?
– Ты изменился, сын мой. Ты восстановил против себя весь двор за короткое время, а эти храмы и изваяния в её честь….народ возмущён.
– Вы не правы: людям, простым людям нравится моя Оно, они восхищены е стихами, разошедшимися по всей Японии.
– Её стихи слишком печальны и несчастны. Но это – ложь!
– Ложь?
– Твоя любовница купается в счастье, её поэзия, эти строки не соответствует тому душевному состоянию, которое она испытывает. Разве может поэт лгать?
– Она не лжёт.
Я слышала этот разговор из-за двери одной из зал дворца императора, но не решилась войти. Я возвратилась в свой дворец, мне стало очень плохо на душе. Так плохо, что, прижав мою девочку к груди, я зарыдала.
В этом состоянии он и нашёл меня.
