— Например ложку или стул, или кораблик. О, или гроб. Только представь, где-то там уже растёт дерево, из которого сколотят мой гроб.
Столь абсурдная с её стороны мысль меня удивила, если не смутила. Люди должны бояться говорить о своей смерти. А она наоборот, делает вид, что это какой-то пустяк.
— Ты не боишься умирать? – спросил я, поворачивая голову на бок.
— Боюсь конечно. Но все умирают. Жаль, что ты умрешь вместе со мной.
— Мда. Жаль.
Возможно, будь я действительно плодом её фантазии, эта мысль меня бы не напугала вовсе. Но на секунду я представил, что моя жизнь действительно напрямую связана с этим ребёнком, и жить мне осталось каких-то 30-40 лет в среднем. Это же кошмар! Словно понимаешь, насколько людское существование ничтожно на фоне бескрайней вселенной и тебя самого. Всё уйдут, а ты останешься.
Она вздохнула, словно от чего-то устала, и отпустила свою посудину. Та начала медленно уплывать, оставляя за собой след, который мгновенно исчезал. Я даже удивился, ведь других игрушек у неё не было. Неужели она совсем не ценит отцовский труд?
— Пусть плывет, – ответила она на мой немой вопрос. — Все мы поздно или рано будем плыть.
— В каком смысле? – не понял я.
Она встала и зашла в воду. Лёгкий сарафан намок и стал тяжелым, но как только девочка погрузилась в воду, он начал казаться более воздушным, как будто в невесомости. Она легла на спину, давая воде держать себя на плаву. Светлые волосы, подобно одуванчику мгновенно растопырились в разные стороны, становясь более мягкими и послушными.
— Я словно летаю. Плыть – то же самое, что и летать, понимаешь? Вода держит тебя, не давая уйти ко дну. Нужно лишь следовать течению. И рано или поздно оно заберёт тебя куда-то вдаль. А ты просто будешь летать. Свободно, как птица, которой никогда не взмыть в небо.
Её слова задели меня. Заставили задуматься. Я думал о ней весь оставшийся вечер и думаю до сих пор.
