— Люблю, но реже говорю об этом. Люблю нежней, – но не для многих глаз. Торгует чувством тот, что перед светом всю душу выставляет напоказ. Тебя встречал я песней, как приветом, когда любовь нова была для нас. Так соловей гремит в полночный час весной, но флейту забывает летом. Ночь не лишится прелести своей, когда его умолкнут излиянья... фу, я больше не могу это читать. – Пеннивайз скривился, отодвигая книгу от себя. Он плюхнулся на скамейку и драматично вздохнул, выражая своё недовольство.
В этот солнечный день неудачники с клоуном решили, что ему не помешает практика на свежем воздухе. Подготовка к кастингу на роль главного «Казанова» пьесы была в самом разгаре, но с каждой прочитанной строчкой клоуну становилось всё противнее. Эти сентиментальности не для него. Он просто не понимает их. Чувство любви, коем оно является для человека, чуждо космическому гостю. Поэтому приходится притворствовать. Но ведь как можно притвориться, что чувствуешь что-то, если на самом деле внутри пустота?
— Пеннивайз! Ты и половины не прочёл! – возмутилась Беверли, склоняясь над ним с грозным выражением лица.
— Я не могу это читать! Все эти сопли-слюни просто невыносимы! Вы что, серьезно верите, что это любовь того времени? Типичное страдающие средневековье это вечная грязь разврат и секс. О любви и речи не было.
— Не тебе судить. – отрезал Стенли. — Ты не знаешь, что это. Так что тебе не понять.
— Пффф... мне и так хорошо. – буркнул клоун и посмотрел на книгу. Она лежала на краю скамьи, старая, в темно-зеленой обложке. Они с Майком взяли её в библиотеке. По её внешнему виду можно было понять, что ей не меньше лет пятидесяти. Внутри не было ни даты выпуска, ни названия издательства. Лишь две пустые первые страницы, пожелтевшие за годы прибывания на полке. Пахла она тоже по своему. Некие нотки старины, которые обычному человеческому обонянию не уловить. Зато клоун прекрасно чувствовал их.
— Блин, кто-нибудь может сказать, почему мы возимся с ним, а не помогаем Чарли? – начал ныть Каспбрак.
— Эй, ты на что намекаешь?? – прищурился монстр.
— Да он этой роли достоин больше чем ты. Хотя бы потому, что читал произведение. Ты даже смысл не понимаешь.
— Потому что он дурацкий.
