Троица покинула участок и вышла на парковку, где их ждали остальные. Своим видом они дали понять, что ничего хорошего из разговора с Бауэрсом-старшим не вышло. Солнце уже практически было в зените, а следующим утром уже в восемь клоун должен был предстать перед судьями, то бишь Миссис Кол и ещё двумя председателями школьного совета, дабы побороться за роль.
— Ну как? – поинтересовался Бен.
— Не очень удачно... – вздохнул Билл, потирая запотевшую шею.
— Мда. Мы заметили. Шериф вышел из участка, бубня себе под нос строки из произведения. – пожал плечами Стенли — а больше спросить то и некого.
— Тогда я вновь задам мой вопрос. – заныл Эдди. — Почему мы помогаем Пеннивайзу, а не Чарли?? Я думаю, всем очевидно, что он куда лучше с этим справиться.
— Да с чего вы взяли? – начал закипать монстр.
Беверли вздохнула и подойдя к нему, положила руку на острое плечо клоуна. Её лицо стало более лояльным, словно она хочет за что-то извиниться.
— Нууу... ты ведь не человек, сам знаешь. И чувство любви у тебя крайне... специфическое. Ты же даже не понял, почему в конце они умерли.
— Потому что они придурки! Нельзя было подождать пока она проснётся или хотя бы попробовать разбудить? Нет же, он пьёт яд и умирает! А чего ради? Любви?
— Эм... ну да.
— Пф, чушь собачья. Кто готов умереть из-за смерти другого человека? Он бы мог найти другую.
— В этом и смысл. – подключился Бен. — Он не хотел другую. Он любил лишь её. И когда она умерла, у Ромео не осталось ничего, что придавало бы его жизни смысл.
Клоун закатил глаза, вновь пропитываясь всей этой сентиментальщиной. Он никогда не воспринимал человеческие чувства, как что-то возвышенное. Обычные инстинкты, приправленные чувством нравственной ответственности, которую люди называют совестью.
— Слушай, нравится тебе это или нет, но когда ты играешь чувствительного персонажа, надо проявлять, ну не знаю... чувства! – всплеснул руками Стенли. — А вообще, на твоём месте я бы сначала думал, а потом бы открывал рот. Тебе не победить Чарли. Я уверен, этот парень читал произведение и уж «чувств» у него побольше, чем у тебя. Серьезно, я больше эмоций выражаю, когда у меня хлеб в тостере разогревается.
— Просто, поэзия это не для всех, Пеннивайз. – пожал плечами Майк.
