Пеннивайз лишь плюнул на землю, как это бы сделал любой представитель типичного страдающего средневековья. Единственной интересной деталью для него стали крысы, которые то и дело вылезали из водостока и перебегали улицу. Матурин не упустил даже такую мелкую деталь, как животные. И это вывешивало монстра ещё сильнее. Сам он по части иллюзии не такой уж и профи, как может показаться. Практикуясь лишь на детях и используя типичные клишированные симуляции, его навыки во многом уступали Черепахе.
— Пффф, графика так себе. Тройка с натяжкой. – закатил глаза Пеннивайз.
— Грехи других судить вы так усердно рвётесь. Начните со своих и до чужих не доберётесь. – сдержанно ответил тот, кланяясь.
— Отлично, теперь он ещё и цитирует Шекспира. – скривился клоун.
— Мы раздражаемся по пустякам, когда задеты чем-нибудь серьезным. – продолжил гнуть своё Черепаха, стараясь не выходить из роли.
— Подыграй ему, Пеннивайз! Давай же! – крикнул Эдди. — Мы ради тебя тут торчим! Смотри, как Мэт распинается перед тобой, а ты молчишь, как воды в рот набрал.
Монстр шмыгнул носом и повернулся обратно к своей противоположности. Тот упираясь рукой о пень, на котором ещё секунду назад стоял и задрав подбородок начал ждать ответа от клоуна.
— Совсем не знак бездушия молчаливость. Гремит лишь то, что пусто изнутри. Любви у того нет в помине, а если есть, то глубоко внутри.
— Нормально. – качнул головой Стенли, поражаясь меткому ответу Пеннивайза. — Похоже, что-то ты всё же выучил.
Матурин убрал руку с пня и медленно, но верно направился к монстру. Тот, вдохновлённый своей репликой лишь ухмыльнулся, мысленно думая, что на это ответит его «собеседник».
— Что есть любовь?
Поток из нежности и грёз.
Матурин встал в плотную к клону и выставил вбок, беря его ладонь и заставляя встать в позу «вальса». Пеннивайз поддался, выпячивая корпус вперёд и сохраняя ехидную ухмылку.
— Любовь нежна? Она груба и зла.
И колется, и жжется, как терновник.
Быть может, твой единственный алмаз
Простым стеклом окажется на глаз?
Он потянул Черепаху на себя и развернулся, ведя его за собой. Тот начал ступать по мощеной дороге, стараясь не отставать и следовать в такт. Неудачники едва рты не открыли. Всё-таки у Черепахи получилось привить монстру интерес, пускай и в форме соревнования. Но к Пеннивайзу нужен особый подход. И благо, Матурин его знал. Теперь слово было за ним.
— Молчи, мой друг. Огонь огнем встречают,
Беду – бедой и хворью лечат хворь.
Круженьем вспять круженье прекращают,
И ты с бедою точно так же спорь.
