— У Андрея была девушка и он собирался на ней жениться. Боже мой, как она похожа на нее!
С трудом сдерживая себя, чтобы не заплакать, Наташа пошла на кухню, но не выдержала. Слезы сами потекли из ее глаз. В кухню заглянула мать.
— Что без толку слезы лить? Надо было раньше думать, когда сына отправляла в военное училище. Сама виновата…
Через час Наташа приготовила ужин. За столом она невольно поглядывала на Зою. Та, чувствуя ее взгляды, краснела и смущалась, но потом обстановка стала непринужденной, особенно после того, как Зоя рассказала о том, как сдавала зачет профессору по биологии. Слушая ее, Наташа залилась смехом. Она давно на помнила, когда так смеялась…
На следующий день, рано утром, Наташа собралась в дорогу. Мать и Зоя еще спали. Наташа заглянула в комнату к девушке и тихо позвала:
— Зоя…
Та открыла глаза.
— Зоя, мне надо с тобой поговорить… Нет-нет, не вставай! Поговорим так. Дело в том, что мама в плохом состоянии, я боюсь, она долго не протянет…
— Наталья Дмитриевна, вы не переживайте, я за ней буду ухаживать.
— Я в этом не сомневаюсь. Я о другом. Если при родах я умру, дай слово, что никогда не оставишь маму одну.
— Как умрете? — испуганно спросила девушка.
Наташа молча смотрела на нее и вновь, как в первый раз, словно наяву, увидела Андрея и Олесю. Придя в себя, она тихо сказала:
— Все, что здесь есть, мама завещала мне. Если при родах я умру, она завещание оформит на тебя.
— Наталья Дмитриевна, мне ничего не надо…
Наташа грустно посмотрела на девушку, наклонилась к ней, поцеловала в щеку. В спальне матери она присела к ней на кровать. Мать сразу же открыла глаза,
— Уезжаешь?
— Да, мама. Мне пора, — она наклонилась к ней, поцеловала и неожиданно заплакала.
— Слезы, доченька, перед дорогой не к добру. Ты только не забывай меня. Иногда позванивай.
— Хорошо, мамочка, я буду звонить. Ты только не болей… Мама, если будет звонить межгород, трубку не поднимай. Хорошо?
Та молча кивнула.
— И еще у меня просьба к тебе, только, пожалуйста, не волнуйся, а молча выслушай. Я действительно боюсь родов. Мне кажется, что я умру.
— Ты опять за свое? — привстав с кровати, возмущенно произнесла мать.
— Мама, прошу тебя, не перебивай.
— Я не хочу тебя слушать!
— Мама, пожалуйста, выслушай до конца. Если я действительно умру, завещание перепиши на Зою. Она такая же, как Олеся: добрая, хорошая. Она будет за тобой ухаживать. До свидания, мама, и прости, что я оставляю тебя одну.
С трудом сдерживая слезы, она встала и не оглядываясь, пошла.
— Наташа…
Она резко повернулась. Людмила Петровна с трудом поднялась, подошла к дочери, прижав к себе, заплакала. Они долго стояли так и, наверно, каждая понимала, что это последняя их встреча. Наташа, глухо рыдая, с трудом вырвалась из объятий матери.
Еще не было двенадцати часов, когда Наташа прилетела в Москву. Дома в почтовом ящике ее ждал пакет. Она сразу поняла, откуда он, и долго не решалась ею вскрыть. Может быть, потому, что предчувствовала, каким будет ответ. И не ошиблась.
Уважаемая Наталья Дмитриевна!
Совместно с министерством обороны Российской Федерации мы внимательно рассмотрели Вашу просьбу о переводе Вашего мужа из Вооруженных Сил Узбекистана в Вооруженные Силы Российской Федерации. К сожалению, мы не можем удовлетворить Вашу просьбу. В настоящее время в наших Вооруженных Силах идет сокращение личного состава, в том числе высшего офицерского состава.
С наилучшими пожеланиями Помощник Президента Российской Федерации
А. Миронов.
Некоторое время она молча смотрела на хрустящий листок с президентской гербовой печатью. Потом разорвала его на мелкие кусочки, пошла в туалет и спустила в унитаз…
Наташа думала, что юридическое оформление завещания на Умара займет немного времени, максимум день-два, но когда пошла к нотариусу и узнала, какие необходимо представить документы, пришла в ужас. Она пошла по кабинетам чиновничьего мира и, увидев многочисленные очереди, пришла к выводу, что «суровые российские законы» можно одолеть только деньгами. Благо их было у нее в достаточном количестве, чтобы без проблем купить и перекупить чиновников. Она в течение двух дней оформила завещание и собралась в Ташкент. Перед вылетом позвонила туда, но Умара не было ни на работе, ни дома. Она взяла дорожную сумку и пошла к выходу, но остановилась. Какая-то странная неведомая сила удерживала ее здесь. Вернулась в зал, подошла к портрету Володи и Андрея. Словно живые, они смотрели на нее. Она почувствовала головокружение, села на диван и, глухо рыдая, произнесла:
— Родненькие вы мои! Простите…
