Плакала долго. На какое-то время она потеряла всякий интерес к жизни. Словно наяву, увидела окровавленные тела мужа и сына… Она прилегла на диван и тихо заскулила.
Неожиданно Наташа почувствовала сильный толчок в животе. Малыш словно бинтовал против такого ее состояния. Ладонью вытирая слезы, она сказала ему:
— Прости, сынок, я больше не буду.
Неожиданно у Наташи возникла мысль написать предсмертное письмо Умару. Она достала из письменного стола бумагу, села и стала писать. Писала долго. Закончив, положила письмо в пакет, в котором лежало завещание. Немного поразмыслив, она набрала телефонный номер.
— Здравствуй, Женя Чеботарев.
— Наташа, ты?
— Мне приятно, что ты узнаешь мой голос.
— Ты где пропадаешь? На днях мы с Леной приезжали к тебе домой, а тебя опять нет. Постоянно звоним, но…
Наташа, слушая его, улыбалась. Когда он замолчал, она сказала:
— Женечка, я хочу сказать тебе то, что должна была сказать еще в прошлый раз. Сейчас я живу в Ташкенте. Вышла замуж за Умара. Скоро должна рожать.
— Вот это новость, что же ты молчала? — пораженный услышанным, спросил Чеботарев.
— До рождения ребенка не хотела об этом говорить. Роды у меня будут тяжелые, и я боюсь, что не выдержу. Я оформила завещание, оно у меня на столе. Прошу тебя…
— Наташа, это что, так серьезно?
— Думаю, да.
— Ты откуда звонишь?
— Из дома.
— Вечером мы с Леной приедем к тебе!
— Женечка, я сейчас улетаю. До свидания. Запомни, что я тебе сказала.
Вечерним рейсом Наташа улетела в Ташкент и к утру подъезжала к дому. На телевизоре лежала записка.
«Наташенька, любимая моя! Я знаю, ты огорчена, что я не встретил тебя в аэропорту. Прости. Я уезжаю в командировку на десять дней. Не скучай. Скоро мы увидимся. Нежно целую, всегда любящий тебя, твой Умар».
Она грустно улыбнулась, пошла в спальню и, не раздеваясь, легла на кровать. Как только голова коснулась подушки, Наташа моментально уснула.
Проснулась она глубокой ночью. Какое-то время молча прислушивалась к удивительной тишине. Потом встала, посмотрела на часы и включила телевизор. Диктор говорил о подбитых танках, о боях, которые шли на улицах. «Опять где-то на Западе воюют», — подумала она, выключила телевизор и пошла на кухню. Но, не дойдя до нее, резко остановилась, побежала назад и вновь включила телевизор. На экране показали танкиста, лицо его было залито кровью. И как только услышала, что бои идут на улицах Грозного, невольно произнесла:
— О Господи! Да как же Ты мог такое допустить?
Она беспомощно села на диван, подумала об Умаре, и вдруг ее охватил страх, что он уедет в Чечню… Телеэкран показывал трех российских офицеров, захваченных чеченцами в плен.
Прошло десять дней, а Умара не было. «А вдруг он уже в Чечне?» — со страхом подумала Наташа и тут же позвонила в приемную министра обороны.
— Здравствуйте, вас беспокоит жена Кархмазова. Вы не подскажете, когда муж вернется из командировки?
— Здравствуйте, Наталья Дмитриевна. Генерал Кархмазов в данную минуту находится у министра обороны.
Ей стало обидно, что Умар вернулся и даже не позвонил домой.
— А давно он вернулся из командировки?
— Нет. Он только что приехал.
Она положила трубку и стала ждать звонка. В томительном ожидании проходили минуты за минутами. «Что они так долго совещаются?» — нетерпеливо поглядывая в сторону телефона, думала она. Звонок раздался лишь через два часа. Она схватила трубку.
— Наташенька, здравствуй!
— Ты почему так долго молчал? — не отвечая на его приветствие, с обидой спросила она.
— Соскучилась?
— Я — да, а ты?
— Я еще больше?
— Что-то трудно в это поверить.
— А ты что, сомневаешься?
— Ты когда дома будешь?
— Наверно, через два дня.
— Опять уезжаешь?!
— Да.
— Если не секрет, куда?
— Никакого секрета. Через минуту еду в Джизак.
— У меня такое впечатление, что ты работаешь не в министерстве обороны, а в министерстве иностранных дел. Вечно в командировках…
— Такая у меня должность, милая. Ты лучше скажи, как ты себя чувствуешь?
— Если я тебя не вижу по нескольку недель, как ты думаешь, хорошо я себя чувствую?
— Наташенька, не сердись на меня. Я безумно люблю тебя. Ты слышишь? Безумно люблю и безумно скучаю… Все, Наташенька, я поехал! Вечером позвоню.
— Погоди… Ты слышал, что в Чечне творится?
— Слышал и видел по телевизору.
— И как ты к этому относишься?
— Как и раньше.
— Знаешь, что я подумала?
— Догадываюсь. Ты подумала, что я улетел в Чечню.
— Ты читаешь мои мысли.
— А вот то, что ты так подумала, меня удивило и, откровенно говоря, даже обидно стало.
— Почему?
— Думаю, ты сама догадаешься. До свидания.
Она прислушалась к коротким гудкам, улыбнулась. Поняла, почему он обиделся. На сердце стало немного легче.
Вечером раздался звонок. Она подняла трубку и, словно продолжая дневной разговор, спросила:
— Умарчик, а ты на меня случайно не обиделся?
— Еще как обиделся.
Она засмеялась.
— Тебе весело? А вот мне нет.
— Хочешь, подниму твое настроение?
— После того разгона, который ты учинила днем, думаю, это тебе не под силу.
— Умарчик, ты меня сильно любишь?
— А что, любовь бывает сильная и слабая?
— Ты не ответил на мой вопрос.
— Ты прекрасно знаешь, как я тебя люблю.
