– Умоляю вас, лейтенант, – тихо попросила Мария. – Если он еще раз появится, не впускайте его в дот. Не вызывайте меня. Не подпускайте его близко ко мне, – вцепившись в плечо Громова, медсестра произносила эти слова с таким ужасом, словно «беглый монах» вновь возвращался к ним.
– Не волнуйтесь, от этого «бродячего чудовища» я вас еще сумею защитить. А вот смогу ли уберечь от фронтовой судьбы потом, когда окажемся в окружении… – это другой вопрос. Этого, извините, не знаю.
Из-за возвышенности, опоясывающей горизонт по ту сторону реки, медленно, словно когти дракона – из глубины горного хребта, выползала первая тройка низколетящих бомбардировщиков…
– Боевая тревога! – скомандовал лейтенант, не желая выяснять: будут ли самолеты бомбить его участок обороны или нет. – Всем занять свои места и приготовиться к бою!
– Какое ж «к бою», – проворчал Крамарчук, весьма неохотно спускаясь в дот, – если на всю округу – ни одного зенитного орудия?! Это ж какой идиот так оборону планирует? Говорил же мне мой дед-урка: «Становись, внучек, генералом!» Не послушался его. Теперь был бы порядок.
– Теперь мы бы вообще без армии остались, – заметил его вечный оппонент старшина Дзюбач, поняв, что и на сей раз бомбардировщики пошли к линии фронта. Ибо кто-то там, в германском штабе, решил, что не стоит тратить боезапас на обреченные доты. По крайней мере, до тех пор, пока не начнется переправа.
Уже в доте, пропуская мимо себя медсестру, Громов заметил, что она идет к своему санотсеку, стыдливо прижимая к груди, словно некстати повзрослевшая девчушка – куклу, статуэтку «Марии-мученицы».
– Что за войско? – строго спросил Штубер, наткнувшись за проселком, возле перелеска, на небольшую группу красноармейцев. – Кто старший?
– Я – за старшего, товарищ лейтенант, младший сержант Кондарев.
– Почему здесь? – он остановил эту группу метрах в пятнадцати от окопа, который русские еще только начали рыть, пытаясь отгородить им зону дотов от поселка. Причем инженерный замысел их был ясен: спешно готовились к круговой обороне. А вообще-то, окопы здесь были в три линии. Причем в первой и третьей возводились новые блиндажи.
– От батальона своего отстали. В комендатуре города направили нас сюда. Говорят, наша часть километрах в четырех отсюда.
– Отстали, значит? Странно. Какой, говорите, батальон?
– 125‑й отдельный, пулеметный.
– Что-то я такого не припоминаю. Зато знаю, что командиров, чьи подразделения «не вовремя» отстают, в военное время отдают под трибунал. Слыхал об этом?
Младший сержант пожал плечами и придурковато улыбнулся:
– При чем здесь я? Мне велено…
– Ладно тебе!.. – иронично молвил Штубер. – Всем «велено».
– Трибунал нам немцы устроят, – напомнил ему кто-то из бойцов.
– Причем сегодня же. Из тыла? Пороха пока не нюхали?
– Еще нанюхаемся, товарищ лейтенант, – вставил длинноусый солдат, скручивая самокрутку. – За гентим дело не станет.
– Вот именно: «за гентим», – передразнил его барон. – Так, слушай меня. Самокрутки отставить. Следовать за мной. Представляю здесь Особый отдел армии. Сейчас попробуем найти ваш батальон. Но если окажется, что его здесь нет и быть не могло, придется разбираться, кто вы и почему в такое время не со своим подразделением.
Построив будто самой судьбой посланное ему вой-ско в колонну по два, Штубер придирчиво осмотрел его и без особых приключений провел через линии окопов в южную зону укрепрайона. Колонна бойцов, очевидно остатки взвода, под командованием лейтенанта идет занимать позиции… – у кого это могло вызвать подозрение? Встречным офицерам Штубер старался вопросов не задавать, зато через каждые четыреста-пятьсот метров подходил к окопам или к кухне и строго спрашивал кого-нибудь из красноармейцев, из какой он части и не знает ли, где находится 125‑й батальон. В то же время глаза его цепко фиксировали, где, в какой рощице расположились минометчики, где подготовлено пулеметное гнездо или оборудуется наблюдательный пункт.
Узнав, что позиции пулеметного батальона уже близко, Штубер просто-напросто обманул солдат, заявив, что теперь следует спуститься к реке, ибо позиции пулеметчиков оказались где-то на склоне долины, между дотами.
Спускались они возле бетонного монстра, в котором, насколько он понял, как раз и служил сержант Крамарчук. Однако Штубер лишь на ходу внимательно оглядел орудийные капониры и пулеметные амбразуры, подойти же к часовому и поинтересоваться, здесь ли служит Крамарчук, он не решился. Не давал покоя тот комендант, который взял его в плен. Чем черт не шутит: вдруг окажется, что он командует именно этим дотом?
Тропинка вела прямо к реке, но Штубер взял чуть левее, чтобы оказаться подальше от дота, и вскоре вся группа остановилась у блиндажа командира какой-то роты, которая здесь окапывалась.
