Нет уж, пакостей во время этой операции ждать от Серебрянского не стоит. Зато после… можно было бы и опасаться. Только смысла в опасениях нет и быть не может. Кто сказал, что выживание этого самого Серебрянского вообще мной предусмотрено? Мне нужен не только труп Троцкого, но и его архив. Что-то в оригинале, что-то можно и в копиях. Я человек разумный, а потому понимаю – большую часть по любому придётся предоставить чекистам. Но не ранее, чем будут сняты фотокопии всех без исключения документов. Сотворить это при живом Серебрянском… Извините. тут не романы Беляева или графа Толстого! Тут самая что ни на есть суровая реальность. Именно посему «товарищ Яша» обязан помереть во время операции по ликвидации Льва Давидовича или сразу после неё. Иных вариантов просто не предусмотрено.
Впрочем, это должно было произойти в будущем, а не сиюминутно. Пока требовалось продолжать изображать из себя аналитика, отправленного исключительно с целью наблюдать за исполнением плана. Вот я и делал это, не выходя из проработанной на этот случай роли. Разговор… он тоже был естественным для второго слоя моей личины. Пусть «товарищ Яша» продолжает считать жадным до хорошей жизни карьеристом. От таких ждут неприятностей одного типа, ну а мы с другой стороны заходить станем.
Дальше было легче. Серебрянский и впрямь вправил мозги Светлане. Она перестала изображать оскорблённую невинность и даже пыталась изображать дружелюбие. Изображать, конечно. потому как на деле её отношение к моей персоне ничуть не поменялось. Но я с ней дружить и не собирался. На кой ляд мне эта фанатичка коммунистической идеи? Такая, завидь тень измены коммунистическим идеалам, собственных родителей в ОГПУ сдаст и ни мгновения жалеть о таком поступке не станет. Чего там. она даже свою нынешнюю личину ненавидела. Её раздражала красивая одежда, косметика, дорогие украшения… Светлана считала это «буржуазными пережитками» и не более того. Видел я и подобное. Более того, такой подход прямо таки вколачивался в головы народных масс по указанию сверху, формируя женщин страны советов исключительно на ударный труд ради светлого будущего, которое неведомо когда наступит. Угу, светлое будущее… ради которого в стране вот-вот мог разразиться такой голод, от которого многим областям долгие годы придётся оправляться. Вот только «товарищей» из ЦК это ничуть не заботило. Они готовы были положить в могилу большую половину населения, дабы продолжать коммунистические эксперименты с теми, которые останутся. И так до бесконечности. Знаем, видели, проходили.
Мысли были невесёлые, чего уж тут скрывать. Зато атмосфера улучшилась, и оставшийся путь до Берна прошёл гладко, спокойно. Выйдя же из поезда, нам оставалось лишь распорядиться, чтобы нас отвезли в гостиницу, про багаж не позабыв. Номера, что логично, были забронированы заранее.
Швейцария… В каком то смысле центр всей Европы. Уж в плане банковской системы и концентрации финансовых потоков точно. Не лондонское Сити, там был уклон во внешнюю мишуру. Здесь, в стране гор, часов и банков, бился пульс мирового капитала. Можно сказать, что хозяева швейцарских банков держали в своих холёных руках многие управляющие нити. Тайно, не показывая это посторонним, разумно считая скрытность лучшим в мире щитом.
Не шиковать, не привлекать излишнее внимание. Отсюда и выбор гостиницы. Она располагалась даже не в самом Берне, а скорее в его пригороде. Именно там нам предстояло провести некоторое время, ожидая прибытия кого-либо из второй части группы. Только тогда. после подтверждения успешного прибытия боевиков ОГПУ, Серебрянский отдаст приказ начинать. Что именно? Предварительную разведку той виллы, по местному шале, где расположился сам Троцкий и его охрана. Без разведки и думать нечего о штурме или там скрытом проникновении. К слову сказать, Лев Давидович обретался не в окрестностях Берна, отнюдь. Он предпочёл иное место, поближе к горам. Юг кантона Валле, неподалёку от города Церматт. И я понимал, почему Троцким было выбрано подобное место. Охране легко обнаружить посторонних подозрительных людей. Не в самом городке, туда люди порой заезжают, странным было бы их отсутствие. А вот шастать близ отдельно стоящих шале… тут это как то совсем не принято.
Думаю, что у Серебрянского хватит ума и сообразительности приказать членам своей группы воздержаться от излишнего любопытства, ограничившись мягким. Деликатным наблюдением. А если нет, то тогда придётся напомнить, что к некоторым советам стоит прислушаться. Так сказать, во избежание проблем.
Швейцария, Церматт, июль 1932 года
