─ Но вы ведь пообещали, ─ невнятно мямлят он, снова отползая назад.
─ Я все еще уверен, что ты мне лжешь, ─ сухо отвечаю я и даю беззвучную команду схватить гада. ─ А вот зелья наверняка вытянут из тебя всю правду до последней капли. Но даже если и не солгал, не думал же ты, что своя связь с темной и ее укрывательство останутся безнаказанными?
Под вопли и мольбы стражники утаскивают Тайвела прочь, а я подзываю к себе главу стражей:
─ Передай магистру Бейворту, чтобы он этого слизняка допросил с особым пристрастием, это мой приказ. А дальше пускай действует в соответствии с законом.
Еще с минуту по дому разлетаются вопли Тайвела, а потом резко стихают. В комнате вновь воцаряется тишина, в которой мысли снова разрывают мою голову.
Тьма не отпускает, снова и снова затягивая в свои жалящие сети. Одиноко, страшно и холодно, хотя внутри все горит огнем.
Но иногда в этой тьме я будто ощущала чье-то присутствие. Оно согревало испуганное и сердце, дарило облегчение и непоколебимое чувство безопасности, словно в эти мгновения со мной точно ничего не могло случиться.
А потом… Потом это ощущение вновь испарялось, и я возвращалась в свою тьму. Уже почти родную, но все еще пугающую.
Столько раз я силилась открыть непослушные и тяжелые веки, но все впустую. Взгляд успевал лишь на мгновение выцепить свет и размытые невнятные образы, которые тут же меркли.
А затем разум начал немного проясняться и улавливать чужую речь. Только понять смысл фраз мне все еще не удавалось. Выхватывала лишь отдельные слова и различала голоса.
Порой я слышала голос Арэна. Тягучий, вибрирующий той тревогой, что неумолимо передавалась и мне. А иногда я слышала совсем незнакомые мужские голоса. В них не было тревоги, лишь напряжение и обреченность.
Арэн все понял? Он знает, что я ─ это я?
Но я не безнадежна, я выберусь!
В испуге я широко распахиваю глаза. Знакомая мне спальня мужа наполнена тусклым светом вечерних сумерек, тишиной и запахом лекарств. Нет здесь незнакомых мне мужчин, чьи голоса я слышала. Есть только Арэн, дремлющий в кресле напротив меня в неудобной позе.
Горло дерет, и меня пробирает кашель, отчего муж тут же вздрагивает, открыв глаза, и я вздрагиваю вместе с ним.
─ Ты очнулась, ─ его губы дергаются в едва заметной улыбке, а ладонь тянется к моему лбу.
─ Очнулась, ─ голос хриплый и по-прежнему не мой.
Воспоминания бурной волной накрывают меня, возвращая в жестокую реальность, в которой я все еще нахожусь в теле Вераны.
─ Нужно выпить лекарство, ─ с нажимом произносит Арэн и вместо того, чтобы позвать на помощь слуг, он сам набирает в ложку темную настойку и подносит к моим губам, подхватив меня под голову.
Сдерживаю вновь рвущийся кашель и сухими губами касаюсь ложки, вбирая сладковато-горькую тягучую жидкость. Тонкая струйка лекарства бежит по краешку рта, и Арэн ловит ее подушечкой пальца, заботливо утирая мой рот.
─ Теперь нужно попить, ─ говорит он, словно с маленькой, и берет стакан с водой.
Хочу взять воду сама, но руки слабые и почти не слушаются, пальцы с трудом обнимают прохладное стекло.
─ Не нужно, я сам, ─ непривычно мягко произносит Арэн, останавливая мои попытки быть самостоятельной, и осторожно, по капельке поит меня.
Сделав несколько глотков, я устало опускаюсь на подушку. И без того малые силы моментально оставляют меня, и веки снова тяжелеют.
─ Почему? ─ спрашиваю едва слышно и из последних сил. ─ Почему ты вернул меня?
─ Потому что я взял ответственность за твою жизнь и не позволю тебе погибнуть, особенно из-за меня… ─ слова растворяются во тьме, подобно деревьям в густой дымке. ─ Я даю тебе слово, что все исправлю. Ты будешь жить…
Вновь проваливаюсь в сон, который на сей раз уже не кажется колючими путами. Он мягко обволакивает, словно в пушистые перины, помогает набраться сил.
В следующий раз я открываю глаза, когда спальня залита яркими полуденными лучами солнца. Чувствую я себя уже намного лучше. Сил даже хватает на то, чтобы приподняться на локтях, устроившись полусидя, и размять затекшие мышцы шеи.
Арэн неизменно сидит в кресле напротив, будто его кто-то насильно туда усадил и не отпускает. В голове всплывают слова, которые он произнес прежде, чем я снова уснула, и разливаются горечью в груди.
За жизнь Вераны он несет ответственность и считает, что она должна жить? После того, что он услышал от меня под воздействием зелья о темной магии, о несуществующем ребенке?
Это, и впрямь, любовь, раз даже после подобных признаний он готов беречь Верану не взирая ни на что…
─ Как ты себя чувствуешь? ─ хриплый голос мужа звучит устало, а признаки недосыпа налицо.
─ Вполне сносно, ─ прохладно отвечаю ему и отвожу взгляд, поджав губы.