Квартира Каллистона представляла собой небольшую анфиладу комнат в переулке, выходившем на Пикадилли, очень удобных и роскошно обставленных по последней моде. Гостиная была декорирована темно-красными шторами и ковром в тон, а мебель, предназначенная для того, чтобы вызывать чувство легкости и комфорта, выглядела очень уютно, особенно при ночном освещении. В углу комнаты стоял письменный стол, заваленный беспорядочной кучей бумаг. Поверх всего этого на стене висели фехтовальные рапиры и боксерские перчатки. Стены были увешаны в основном фотографиями хорошеньких женщин и картинами с изображением знаменитых лошадей. Возле камина стоял маленький столик, на котором лежали трубки, коробки из‐под сигар и банки из‐под табака, а на буфете – стойка с напитками, пользовавшаяся большой популярностью у друзей Каллистона. В маленьком книжном шкафу стояли разнообразные французские романы, главным образом школы Золя и Мендеса, и, судя по потрепанному виду книг, ими, похоже, зачитывались. Воздух в квартире был немного спертым и все еще пропитан слабым запахом табака. За дверью этой комнаты находились гардеробная и спальня, и хотя квартира была небольшой, в ней имелось все, что необходимо.
Когда Каллистона не было дома, за его жилищем присматривала достойная дама, которая с удовольствием отзывалась на имя миссис Пови, имевшее в своем звучании некую ассоциацию с «Дневником Пипса». Но лорд Каллистон и его друзья, не будучи знакомы с простодушными страницами чудаковатого Сэмюэла[8], не знали об этом, ибо им миссис Пови была известна только под именем Тотти. Она была немолода, очень полна, с круглым красным лицом – оттенок, обусловленный здоровьем, а не пьянством, так как редко пила что‐нибудь крепче чая. Тотти имела пристрастие к своего рода уставной форме, состоящей из черного платья, огромного белого фартука и муслинового чепца, кокетливо сдвинутого набок. Она принадлежала к числу тех старых добрых матерей, которые никогда не обижают свое чадо, что бы они при этом ни говорили, и часто отчитывала Каллистона за неправильность его жизни, на что благородный лорд отвечал веселым смехом.
Покойный мистер Пови давно уже ушел из этой жизни и, будучи, как говорят в просторечии, щедрым человеком, оставил Тотти некое наследство, так что леди занимала свое нынешнее положение скорее по собственному выбору, чем по необходимости. У нее был хриплый голос, а в небрежных замечаниях звучали властные нотки, которые она находила очень полезными для не слишком усердных слуг.
Тотти узнала из газет, что лорд Каллистон уехал на Азорские острова вместе с леди Бэлскомб, и, когда они с подругой ее юности миссис Суизл сидели за чаем в четыре часа, она самым решительным образом выражала свое неодобрение его поступка.
– Ах, – сетовала Тотти, задумчиво глядя на маленький черный чайник. – Этот человек неисправим. Я ведь говорила ему о его поведении, и тем не менее смотри, что он вытворяет.
– Может быть, он не смог удержаться? – заговорила с каким‐то приглушенным свистом высокая и худая миссис Суизл.
– Клянусь, он и не пытался, – гневно возразила миссис Пови. – И не то чтобы он имел обыкновение увиваться за замужними дамами, ведь я знаю, что у него есть девица, которую он полностью обеспечивает.
– Правда? – с любопытством присвистнула миссис Суизл. – И кто она?
– Она не стоит твоего внимания, – ответила Тотти, скривив губы. – Из тех девиц, с которыми не заговорила бы ни одна порядочная женщина… На уме одни шелка, вздохи и трата денег… О, у меня не хватает на это терпения! Девичья мораль нынче чернее сажи с чайника.
В этот момент раздался звонок в дверь, и Тотти поспешила туда, а миссис Суизл воспользовалась случаем, чтобы как можно быстрее съесть тост с маслом.
Когда миссис Пови открыла дверь, перед ней предстала долговязая фигура в сером, которая была не кем иным, как Даукером, пришедшим, чтобы расспросить о мисс Саршайн.
– Что вам? – грозно спросила Тотти, раздраженная тем, что ее потревожили. – Чего вы хотите?
Даукер посмотрел на солидную даму перед собой и вздохнул.
– Пару слов о лорде Каллистоне, – негромко сказал он.
Миссис Пови затряслась от гнева.
– Я не шпионка и не сплетница, – возмутилась она. – И если это все, что вы хотели выяснить, то здесь вам не лавка, так что идите, – и она попыталась закрыть дверь. Однако Даукер оказался проворнее и поставил ногу внутрь.
– Подождите минутку, милостивая госпожа, – тихо произнес он. – Я не хочу причинить никакого вреда лорду Каллистону, но то, о чем я хочу поговорить с вами, очень важно.
Любопытство взяло верх над гневом Тотти, поэтому, немного помолчав, она согласилась поговорить с Даукером наедине и с этой целью повела его наверх, в квартиру Каллистона.
– Здесь нас никто не услышит, – сказала она, закрывая дверь. – Я не могу пригласить вас в свою комнату, так как ко мне зашла подруга на чай.
