Это замечание, исходившее из такого источника, произвело глубокое впечатление на Мэй Пенфолд, и сам Норвуд, казалось, испытал облегчение, в то время как баронет стоял на коврике у камина и бесстрастно наблюдал за происходящим.
– Тогда мы сможем работать вместе? – спросил адвокат.
– Да, чтобы доказать невиновность мистера Десмонда, – ответил Даукер. – И тем самым мы обнаружим настоящего преступника.
– А теперь, – холодно заметил Бэлскомб, – уладив этот маленький вопрос о помощи мистеру Десмонду, который, как я искренне надеюсь, будет признан невиновным в этом преступлении, может быть, вы, мистер Даукер, сообщите мне причину вашего визита?
– Конечно, сэр, – неторопливо ответил Даукер. – Я хочу задать вам несколько вопросов о леди Бэлскомб.
Двое собеседников удивленно посмотрели на него, пораженные странным совпадением, что он явился с тем же вопросом, что и Норвуд.
– Я хотел бы знать, – сказал Даукер, – известно ли вам, что ваша жена заходила к лорду Каллистону в ночь убийства?
– Кто вам это сказал? – резко спросил Бэлскомб.
– Никто, – ответил сыщик. – Так что?
– Я не могу вам сказать, – ответил сэр Руперт и дал такой же отчет о своих передвижениях в ту ночь, о которой идет речь, что и Норвуду.
– А, – сказал Даукер, поглаживая подбородок, – так вы все‐таки были в городе в ту ночь?
Сэр Руперт почувствовал себя неловко под пристальным взглядом детектива и несколько смущенно выпалил:
– Ну, был, какое это имеет значение?
– А вы думаете, – спросил Даукер, поворачиваясь к Норвуду, – что Десмонд видел именно леди Бэлскомб?
– Да, потому что он сказал, что может получить разрешение говорить только от леди с борта «Чайки», а эта леди, как мы знаем, жена сэра Руперта.
– Но леди Бэлскомб покинула этот дом только после двенадцати, а поскольку та женщина встречалась с мистером Десмондом раньше, то это никак не могла быть леди Бэлскомб.
– Откуда вы знаете, что моя жена уехала только после двенадцати? – удивился Бэлскомб.
– Из показаний ее горничной, Энн Лифорд.
– Да, она сказала мне то же самое, – вмешалась Мэй, – и если это так, то… – она беспомощно посмотрела на троих мужчин и замолчала.
– Поскольку мистер Десмонд отказывается дать нам какую‐либо информацию, – сказал Даукер, – единственное, что нам остается, это подождать и узнать правду от самой леди Бэлскомб.
– Что она может знать о смерти этой женщины? – спросил сэр Руперт.
– Возможно, она знает не так уж много, – многозначительно ответил Даукер, – но достаточно, чтобы приблизить нас к разгадке, каким образом ее сестра встретила свою смерть.
– Ее сестра? – удивленно повторили остальные.
– Да, я установил, что Лена Саршайн была сестрой леди Бэлскомб.
– Вы с ума сошли? – сердито вскричал баронет. – Вы знаете, кто была моя жена?
– Я знаю. Дочь капитана Майкла Диксфола из Фолкстона. У него было две дочери, близнецы: одна, мисс Хелена Диксфол, три года назад сбежала с лордом Каллистоном и стала его любовницей под именем Лена Саршайн; другая, мисс Амелия Диксфол, вышла замуж за сэра Руперта Бэлскомба.
Баронет опустился в кресло, бледный и подавленный.
– Боже мой, – пробормотал он, – все хуже и хуже. Я знал, что у Амелии есть сестра-близнец, но считал, что она умерла.
– Умерла как Хелена Диксфол, но не как Лена Саршайн.
– Могла ли леди Бэлскомб иметь хоть какое‐то отношение к смерти своей сестры? – недоуменно продолжил Норвуд.
– Ради бога, не делайте из нее убийцу! – яростно воскликнул сэр Руперт. – Она, конечно, достаточно вероломна, но она не зайдет так далеко, как… убийство.
– Не знаю, – жестко ответил Даукер. – Они обе любили одного и того же мужчину, а когда женщины ревнуют, что ж… это может толкать их на дьявольские поступки.
В этот момент вошел слуга с телеграммой, которую он вручил сэру Руперту. Вскрыв конверт, баронет торопливо прочел письмо и вскочил.
– Теперь мы узнаем правду, – торжествующе произнес он.
– Что вы имеете в виду? – спросила Мэй, дрожа всем телом.
– А вот что, – сказал ее опекун, сминая телеграмму в руке, – «Чайка» направляется в Англию.
Пожалуй, среди всех друзей у Майлза не было более горячего сторонника, чем Спенсер Эллерсби. Молодой человек, казалось, искренне сожалел, что его показания о встрече с Десмондом на Сент-Джеймс-стрит были использованы против него.
– Черт побери! – говорил он Мартону, когда они уселись в клубе. – Если бы я только знал, как это вывернут, я бы не сказал ни слова, но этот детектив каким‐то образом вытянул из меня сведения – скотина, знаете ли, он убил мою собаку, Пиклза.
– Ну, я слышал, что они не могут доказать, что убийца использовал кинжал, который был найден у Десмонда, – сказал Мартон. – Эх, бедняга Майлз…
– По-моему, все это вообще чушь собачья, – горячо поддержал его Эллерсби. – Какого черта Майлзу понадобилось убивать эту женщину? Она ничего для него не значила; скорее всего, Каллистон знает что‐нибудь об этом.
– Во всяком случае, его скоро спросят, – усмехнулся Мартон. – «Чайка» в Брайтоне.
– Что? – изумленно воскликнул Эллерсби. – А леди Бэлскомб?
