Было пять часов, когда Пол подошел к лестнице, ведущей на чердак, и тут его тронул за плечо не кто иной, как мистер Билли Херд. Бикот узнал его по голосу, лишь когда он заговорил, потому что джентльмен, стоявший перед ним, ничуть не походил на коричневого детектива. Мистер Херд был во фраке, в щегольских лакированных ботинках и тончайших белых перчатках. На нем была начищенная до блеска шелковая шляпа, а в руках – трость с золотым набалдашником. Кроме того, он надел элегантное синее суконное пальто с бархатным воротником и манжетами. И хотя его голос был все тот же, лицо совершенно переменилось. Волосы, зачесанные под кайзера, стали теперь темными и довольно длинными, усы черными и тоже длинными, к тому же он вставил в глаз монокль, как у Хэя. В целом его внешность удивительно изменилась.
– Херд! – вздрогнул от удивления Пол.
– Вы узнали меня по голосу. А теперь, – сыщик заговорил на тон выше, пронзительным голосом с иностранным акцентом, – узнаете ли вы меня, mon ami? – спросил он, пожимая плечами, как настоящий парижанин.
– Нет. Зачем вы прикидываетесь французом, Херд?
– Я вовсе не Херд, мистер Бикот. Comte de la Tour, à votre service[1]. – И он протянул Полу тонкую глянцевую визитную карточку с выгравированной графской короной.
– Ну, граф, – рассмеялся Бикот, – чем могу быть полезен?
– Пойдемте в вашу комнату, – сказал мнимый граф, поднимаясь по лестнице, – нам нужно кое о чем поговорить.
– Надеюсь, плохих новостей нет?
– Ах, мой бедный друг, – сказал сыщик своим обычным добродушным голосом, – я знаю, что у вас достаточно плохих новостей. Потерять сразу прекрасную жену и прекрасное состояние. Эх, какая жалость!
– Я, конечно, потерял деньги, – ответил Бикот, зажигая лампу, – но жена будет моей, как только я накоплю достаточно денег, чтобы дать ей дом получше этого.
Граф де ла Тур сел и элегантно распахнул пальто, обнажив безупречно чистую рубашку.
– Что? – спросил он, подняв темные брови. – Так вы намерены жениться на этой девушке?
– Конечно, – сердито проворчал Пол. – Вы что, думаете, я скотина?
– А деньги?
– Какое это имеет значение? Я люблю ее, а не деньги.
– Но имя, ее рождение…
– Я дам ей свое имя, а потом посмотрим, кто посмеет сказать хоть слово против моей жены.
Херд протянул руку и, схватив ладонь Бикота, тепло пожал ее.
– Честное слово, вы мужчина, а это даже лучше, чем быть джентльменом, – сказал он сердечно. – Я узнал все от мистера Пэша, и я уважаю вас, мистер Бикот, очень уважаю.
Пол уставился на него.
– Вы, должно быть, странно воспитаны, Херд, – сказал он сухо, – если выражаете такое удивление, когда мужчина ведет себя как мужчина, а не как негодяй.
– Ну, видите ли, в моей профессии я общался с негодяями, и это понизило мои ожидания в области морали. Приятно познакомиться с таким честным и порядочным человеком, как вы, мистер Бикот. Вы мне сразу понравились, и я намерен помочь вам найти убийцу Аарона Нормана…
– Вы имеете в виду Лемюэля Крила?
– Я предпочитаю называть его тем именем, которое мы оба знаем лучше всего, – сказал Херд, – но, как я уже говорил, я обещал помочь вам найти убийцу, а теперь помогу вам вернуть деньги.
Пол сел и уставился на гостя.
– Что вы имеете в виду? – спросил он. – Деньги не вернуть. Я обратился к своему другу адвокату и рассказал ему о деле, поскольку эта обезьяна Пэш бросила нас. Но мой друг сказал, что, поскольку в завещании не указано имя, Мод Крил, несомненно, унаследует эти деньги. Кроме того, я узнал, что свидетельство о первом браке Аарона Нормана подлинное. Миссис Крил, несомненно, вышла замуж за него под его законным именем тридцать лет назад.
– Да, подлинное, – согласился Херд, доставая изящный серебряный портсигар, который был частью его костюма. – Миссис Крил – вдова убитого, и глупый способ составления завещания принес пять тысяч в год ее дочери, которую миссис Крил держит под каблуком. Все в порядке, как я и сказал. Но я не удивлюсь, если окажется, что в прошлой жизни Аарона Нормана были обстоятельства, которые заставили его уйти от жены и которые могут заставить миссис Крил купить молчание, отдав мисс Норман половину дохода. Ведь на две с лишним тысячи в год тоже можно жить, а?
– Мне не нужны деньги, добытые таким способом, – возразил Бикот, набивая трубку и передавая Херду спичку. – Если деньги попадут к Сильвии по закону – это хорошо, но если иначе, она не прикоснется к ним.
Херд выразительно оглядел мрачную мансарду и снова пожал плечами.
– Думаю, вы ошибаетесь, мистер Бикот. Вы не можете привести ее сюда.
– Нет. Но я могу заработать достаточно денег, чтобы дать ей лучший дом.
– Могу я вам чем‐нибудь помочь?
– Не знаю, чем вы можете помочь. Я хочу стать писателем.
– Что ж, – сказал Херд, чья британская речь странно контрастировала с его внешностью иностранца, – быть автором не так уж плохо, если имеешь хорошие связи. Не смотрите так удивленно. Я знаю о газетах и издателях, как знаю о многих других вещах. Послушайте, мистер Бикот, вы когда‐нибудь пробовали свои силы в детективах?
– Нет. Я пишу более высокую литературу.
