— Я Гваэлон, страж границ Дориата. Мой отряд собрался вернуться за Завесу, чтобы передохнуть и набраться сил после беспокойной ночи, но орки, возникшие из ниоткуда незамеченными, будто чьё-то колдовство прикрывало их, застали нас врасплох. Мы отчаянно сражались, готовые умереть в том неравном бою, и пали бы, если бы не остались последние с братом, кто стоял на ногах. В то утро я проклял своё воинское искусство — будь я слабее, то давно бы лежал на земле в крови своих собратьев и врагов, мной убитых. Я был бы мёртв, да, но остался бы свободным. Саурон лично отдал приказ сохранить нам жизнь, нас связали и так повели дальше. Здесь мы оказались не сразу, нас привели к самой Завесе, где уже стояло целое войско. Орки не могли проникнуть дальше, но появление Саурона воодушевило их. Он вызвал на поединок нашу светлую королеву. Три раза наши эльфы посылали гонцов, и только на третий она явилась одна.
Нимве покачала головой, вспоминая ночное празднество. Было бы удивительно, если бы пресветлая Мелиан явилась с утра же по первому зову. Орки выбрали удачное для себя время, чтобы попытаться взять Дориат, они были полны сил, поскольку, в отличие от эльфов, спали в эту ночь. Если бы тёмные решились на штурм вечером, то к тому времени синдар и нолдор могли бы объединиться вопреки каноничной истории. Такое уже случалось однажды, когда Тингол из Дориата заключил с нолдор союз. Нимве тогда играла за тёмных и, стоя в тот вечер на стене, с ужасом наблюдала, как на дальнем краю поля собирается светлое войско, начищенные доспехи латников блестели на закатном солнце, майская жара спадала, а над заболоченным полем начал подниматься туман. Силы были неравны — эльфов и людей было в три раза больше защитников Тол-ин-Гаурхот.
Нимве тогда повезло, ни одна вражеская стрела не задела её, да и жертв среди орков и варгов было значительно меньше, а эльфы погибали один за другим в «коридоре смерти», который, по сути, и стал главной причиной победы тёмных. Ночного праздника в честь победы Саурона не омрачали нетрезвые вопли под воротами о том, что, дескать, лорд крепости рогат и имеет копыта. Утром орки обнаружили, что ворота волшебным образом исчезли.
— Что произошло дальше? — спросила Нимве у Гваэлона.
— Я не слышал. Орки кричали так громко, что я не мог разобрать ни слова. Думаю, что майар испытывали силы друг друга. Саурон пытался сокрушить чары Завесы и, судя по всему, у него это не получилось, — эльф замолчал.
— Тогда понятно, по какой причине он не в духе. Надеюсь, что Дориат выстоит и в следующий раз, если враг решит повторить штурм.
— Надежда это всё, что у нас осталось, — эльф снова тяжело вздохнул, он был подавлен.
Нимве слышала, как он тихо шептал молитву к Элберет. О том, что Валар отвернулись от эльфов, эльфийка решила ему не говорить. Сама она не смела молиться, тяготясь виной о содеянном. Как она могла молить Королеву Звёзд, когда её руки были в крови сородичей? Ещё страшнее было то, что это была кровь родни отца, который был из тэлери. На том берегу остались и её друзья, шедшие под стягом Нолофинвэ. Косвенно и она была виновна в том, что их бросили во льдах. Нимве начала, наконец, вживаться в роль, ощутив чувства и мысли своего персонажа.
— Когда ты талой воды
Черпнешь в ладони, там над водой,
Ты вспомнишь Тирион сторожевой
И нет преград, как нет тебе дороги домой.
Тихо напевала она знакомый мотив. Деревья зашелестели листвой от усилившегося ветра, небо стало ещё темнее, в воздухе запахло приближающимся дождём. Кошка сейчас наверняка сидит в шатре и знай только бумагу с чернилами переводит. Вдали послышался тихий раскат грома. В другой ситуации Нимве бы обрадовалась грозе и дождю, но не сейчас. Тюрьма находилась ниже основной крепости, а потому здесь вполне могло образоваться целое озеро, если ливень будет сильным.
— Развяжите её, — приказал уже знакомый голос.
В камеру вошёл Морнаэв с парой орков. Тюремщик снял путы с рук и ног Нимве, так что она могла встать, с презрением осматривая вошедших. Морнаэв был в чёрной одежде эльфийского покроя, рукава длинного, до колен, верхнего сюрко имели разрез от плеча и были подбиты чёрно-серебряным жаккардом. Кончики острых ушей выглядывали из копны иссиня-чёрных волос, перехваченных серебристым обручем с чёрным камнем. На Нимве смотрели холодные жёлтые глаза. На фоне настоящего явно более тёмного цвета линзы в глазах парня смотрелись особенно жутко.
— Иди за мной, аманэльдэ, и не пытайся бежать, мы не дадим тебе лёгкой смерти.
Под стражей Нимве вывели из камеры, Морнаэв немного задержался, открывая дверь к Гваэлону, который казался помладше эльфийки, пареньку было от силы лет шестнадцать. Он был немного лопоух, из-за чего силиконовые накладки смотрелись несколько нелепо. Кожаный доспех был ему явно великоват, как, впрочем, и одежда. Нимве начала сомневаться, что этот неказистый с виду эльфёнок смог продержаться в бою дольше своих старших товарищей. Парень слабо улыбнулся, подбадривая то ли её, то ли себя.
