— Все имеет объяснение, — заверил я. — Только не сразу становится понятным.
Виталий подошел к злополучному купе. Взялся за ручку. Дверь открылась. Заглянули внутрь. За это время никто не материализовался.
— Давайте думать, — сказал я. — Чудес не бывает.
— Чего тут думать? — хмыкнул проводник. — Наш вагон крайний. Даже в ресторан проходить некому. Чужих никто не видел.
— Тогда что? — не удержался от вопроса Семен.
— Тогда ничего, — пожал плечами проводник. — Полтергейст.
Задумались. Помолчали. Но ничего конкретного в голову не приходило. Может, и вправду чудо телепортации? Но это же чушь!
— Припоминается один случай, — прервал молчание Очкарик. — Рассказал мне его один приятель, Владимир.
— На эту тему у вас есть что-то интересное? — я с любопытством посмотрел на Очкарика.
— Интересное или нет, не мне судить, — парировал он. — А дело было так.
Робкий луч света, пробиваясь сквозь неплотные облака и полупрозрачные шторы, с опаской заглядывал в комнату, словно боялся разбудить хозяина. Серая мгла окутывала Владимира пугающей тишиной. Горячее одеяло душило, обдавая жаром, но сбросить его сил не было. Время глубокого сна еще не прошло, а разум уже набрасывал новые неприятные видения.
Подушка не поддерживала голову, наоборот, сбившись в тугой жесткий валик, впивалась в шею. Напряженные мышцы гудели, как высоковольтные провода.
Картинки перед глазами с молниеносной быстротой сменяли одна другую. Смешиваясь и перепутываясь, они создавали непонятный, но, судя по всему, кошмарный образ, подогреваемый страхом и неотвратимостью потери самого себя в этом запутанном лабиринте.
Не хватало воздуха. Душа металась в поисках выхода, но задыхалась, теряясь от множества трансформаций, предлагаемых пылким воображением. Липкий пот покрыл тело Владимира. Цепкие лапы забытья не отпускали из своих крепких объятий и не давали возможности разорвать вязкие путы тяжелого сна.
И тут в прихожей раздался звонок. Пронзительная трель разорвала тишину. Не сразу Владимир сообразил, что надо встать и открыть дверь. Да и кто бы сообразил? На рассвете самый крепкий сон.
От неудобного положения болели суставы. Мышцы свернулись в тугие жгуты. Казалось, тело было как один большой синяк. Куда ни ткни — адская боль.
Пробуждение было тягучим, как переваренный кисель. Мысли путались. Не сразу сознание возвратилось в реальность. Наконец Владимир смог открыть глаза и осмотреться. Все было, как всегда. Ничего необычного.
«Это же надо, какая белиберда привиделась, — вытирая тыльной стороной ладони капельки пота со лба, — подумал он. — Так можно и с ума сойти».
Мышцы постепенно начали расслабляться, боль понемногу уходила. Владимир сел, сунул ноги в тапки.
— Кого несет в такую рань? — ругнулся он вслух и с уверенностью добавил: — Потом приходите, отдыхаю.
Он вновь откинулся на подушку и крепко зажмурил глаза, словно показывая решимость продолжить сон. А звонок навязчиво звенел и звенел. Кто-то явно не хотел отступать.
— Что еще от меня нужно? — зарывшись под одеяло с головой, с возмущением пробормотал Владимир. — Никого не жду.
Звонок уже не молоточками, а кувалдой долбил по голове. За дверью явно ретироваться не собирались.
Владимир со злостью откинул одеяло, резко сел. Впихнул ноги в тапки и пошел открывать.
— Кто? — прокричал он, выходя в прихожую.
Звонить тут же прекратили. Наступила напряженная тишина. За дверью молчали.
— Чего надо? — переспросил.
Результат прежний.
— Ну, я вас сейчас! — вскипел хозяин квартиры. Щелкнул замком, распахнул дверь и остолбенел. Прямо на него было направлено дуло двуствольного обреза. Он не испугался. Не успел осознать реальную опасность.
Разглядеть утреннего гостя не получалось. После сна Владимир никак не мог навести резкость. Вместо реального человека плавало лишь размытое разноцветное пятно.
Между тем дуло уперлось ему в грудь. Незваный гость молчал, не выказывая цели столь раннего визита.
Ограбление? Особых ценностей в квартире не водилось. Обманутых девиц и их ревнивых родственников при ближайшем рассмотрении в жизни Владимира не было. Тогда что?
Несомненно, Владимиру хотелось задать кое-какие вопросы этому существу. Другого слова к данному пятну пока подобрать не смог. Однако слова застряли, язык не поворачивался, а кошмары преследовали уже наяву. Бывает же сон в руку.
За спиной вурдалака, или как его там, прижавшись к холодной стене подъезда, сидела совсем юная девушка. Подол ее платья во многих местах был надорван и спадал лохмотьями. Глаза прикрыты, губы плотно сжаты. Худенькие плечики подергивались от холода и боли.
Страх не на шутку сковал Владимира. Какой бы мужик в такой ситуации не струхнул? Вот и его пробил холодный пот. Он не только возмутиться, даже пошевелиться боялся.
