Опасная граница полностью

Монголы столкнулись с той же проблемой. Чжурчжэни во много раз превосходили их по численности и обладали системой соединенных друг с другом пограничных оборонительных сооружений. Хотя чжурчжэньский двор был в значительной степени китаизирован, его войска все еще оставались эффективными, агрессивными и способными оказать серьезное сопротивление. В отличие от империи Сун, которая на протяжении длительного времени выплачивала тяжелую дань киданям и чжурчжэням, Цзинь использовала выплаты только для того, чтобы выиграть время, необходимое для развертывания новых армий. Таким образом, когда монголы применили стратегию внешней границы, они не добились заключения выгодного мирного договора, а втянулись в изнурительную войну, разорившую Северный Китай. Окончательная победа монголов над династией Цзинь явилась результатом отчаянной схватки. Никогда еще степь не сражалась столь яростно против могущественной китайской династии, способной постоять за себя.

Завоевание монголами Китая, большей части Юго-Западной Азии и Восточной Европы привело к созданию новой империи, не имевшей в мире аналогов по своей силе и протяженности. С одной стороны, она объединила восточную и западную части Евразии в рамках единой политической системы, способствуя беспрепятственному перемещению народов, товаров и идей. С другой стороны, ее создание стало результатом завоеваний, сопровождавшихся беспрецедентными по масштабам убийствами и разрушениями. Захваченные земли часто превращались в пустыню, а народами, которые вошли в состав империи, монголы управляли гораздо менее искусно, чем прежние правители. Военная стратегия, государственная политика и ценностные ориентиры монголов постоянно озадачивали как древних, так и современных историков.

Ситуация, однако, прояснится, если мы внимательнее взглянем на действия Чингис-хана и увидим в них попытку применения традиционной племенной стратегии террора и вымогательства в тех частях мира, где она была непродуктивна, или против тех китайских династий, которые отказывались от выплаты дани. Хотя преемники Чингис-хана и претендовали на всемирное владычество, взгляд на вещи самого Чингис-хана был более узким и сосредоточенным на вопросах степной политики. Завоевание больших культурных областей с оседлым населением, по-видимому, происходило скорее стихийно, нежели по плану, и так было до тех пор, пока к власти не пришли внуки Чингис-хана.

Во времена объединения монголов Чингис-хан не терпел соперников в степи, но предпочитал заниматься вымогательством у своих оседлых соседей, а не завоевывать их. Он приветствовал создание союзов с оседлыми государствами. Когда глава уйгуров Барчук (идикут) отложился от каракитаев и заключил союз с монголами, Чингис принял его как своего «пятого сына» и обещал в жены дочь[247]. Во время правления Чингис-хана уйгурские оазисы оставались автономными, а позднее превратились в первое вассальное государство в составе империи. С этого момента монголы всегда старались опираться на местных правителей, которые становились вассалами в обмен на предоставление им автономии[248].

Аналогичные цели преследовали и атаки на тангутское государство в 1207 и 1209 гг. Чингисхан организовал свой первый поход против тангутов сразу после хурилтая, на котором он был провозглашен правителем Монголии, поскольку для поддержания жизнеспособности новой степной империи ей требовались материальные средства. Целью первого нападения был сравнительно небольшой грабеж. Вторая экспедиция была гораздо более масштабной и закончилась осадой тангутской столицы. Хотя монголы и испытывали трудности при захвате фортификационных сооружений, правитель тангутов оказался в тяжелом положении. Он был вынужден заключить мирный договор, согласно которому тангуты обязались отправлять войска в армию Чингис-хана, а также снабжать монголов верблюдами, шерстяными тканями и охотничьими соколами, которыми славилась их страна. Тангутский государь также отдал свою дочь замуж за Чингис-хана. Судя по содержанию мирного договора, монголы вовсе не намеревались завоевывать Тангут, а были вполне удовлетворены соглашением, гарантировавшим им денежные выплаты и оказание военной помощи. Ни уйгурского, ни тангутского правителей они не вынуждали отказываться от суверенитета.