В соответствии с новыми правилами китайцам и монголам было запрещено носить оружие, тогда как чжурчжэни были обязаны носить его. Были созданы отдельные чжурчжэньские кварталы в городах. Китайские чиновники, которым были пожалованы должности для управления китайским населением, были переведены на низшие ступени иерархической лестницы. Последняя мера озлобила многих из них, ведь они переходили на сторону чжурчжэней в надежде сохранить прежние звания и должности. Они оставались лояльными во время восстания 1623 г., поднятого местными китайскими крестьянами, однако новые притеснения со стороны чжурчжэней подтолкнули их к восстанию, которое вспыхнуло в 1625 г. Этот бунт, как и предыдущий, был быстро подавлен чжурчжэнями. Многие мятежные чиновники лишились своих должностей. Масштабы чисток, однако, были ограниченными, поскольку чжурчжэни нуждались в китайском опыте управления и участии китайского населения в обработке земли и ратной службе. Когда, вслед за восстанием 1625 г., большое число китайцев бежало, Нурхаци предостерег своих командиров от массовых убийств. «Если жители Ляодуна восстали и бежали, они совершили преступление. Но зачем убивать их? Берите их в солдаты, и пусть китайцы сражаются с китайцами. Это пойдет на благо чжурчжэням»[323]. Чжурчжэни учились искусству управления, но делали это медленно.
Нурхаци скончался в 1626 г. после безуспешной атаки на Ляоси, во время которой войска Мин использовали против чжурчжэней пушки. Он оставил своим наследникам небольшое пограничное государство, все еще плохо организованное и отягощенное проблемами государственного роста, которые было не так-то просто решить. Он очень умело манипулировал политическими силами племен для создания системы знамен и был достаточно умен, чтобы централизовать власть, обеспечивавшую контроль над этой системой. Однако его взгляд на мир был скорее местечковым, нежели имперским. Даже после провозглашения себя ханом Нурхаци не был способен отделить интересы чжурчжэньского государства от интересов чжурчжэньских племен, за исключением тех случаев, когда под угрозой находилась его личная власть. Поэтому его успехи в завоевании Китая и управлении знаменами были ограниченны. Хотя Нурхаци в борьбе против соперников и стремился централизовать власть, он все еще был приверженцем идеи совместного племенного правления. В своем завещании он призывал к созданию общей конфедерации, управляемой советом с периодически сменяющимся руководителем. По иронии судьбы в этом призыве слышится ностальгия по маньчжурской клановой форме правления, с которой Нурхаци так яростно боролся при жизни. Его сыну Хунтайцзи удалось достичь большего и превратить чжурчжэньское племенное ханство отца в «маньчжурское» государство, способное бросить вызов Китаю.
После смерти Нурхаци началась борьба за власть, которая выявила все противоречия в политической организации чжурчжэней. На протяжении всей своей жизни Нурхаци ориентировался на племена. Он пытался контролировать чжурчжэней путем роспуска прежних племенных союзов или путем их реорганизации. Однако он делал это для сохранения своей личной власти, а не в рамках единого плана действий по созданию постоянного централизованного правительства. В своем завещании Нурхаци предлагал, чтобы управление осуществлялось советом из восьми