С точки зрения Китая, самым важным шагом Нурхаци было провозглашение династии Цзинь. По традиционным китайским нормам, это означало декларативный отказ от признания сюзеренитета Мин и объявление независимости. После 1615 г. Нурхаци стал для Мин чрезвычайно грозной фигурой, поскольку она уже не могла с прежней легкостью находить среди чжурчжэней союзников для противодействия ему. Однако то, что Нурхаци избрал себе монгольский титул «хан», показывает, что он все еще был тесно связан с миром племенной политики и не считал себя равным минскому императору.
С точки зрения чжурчжэней, основные события происходили в организационной, а не в идеологической области. Нурхаци отказался от всякого совместного управления и заставил своих родственников занять подчиненное положение. Предпринятые им шаги были небольшими, но чрезвычайно важными. На раннем этапе существования династии Нурхаци и его преемники сталкивались с одной и той же дилеммой: глава государства мог централизовать власть только в том случае, если забирал ее у своих родственников, отдававших предпочтение слабой конфедерации автономных племен.
Расширение государства вскоре поставило перед Нурхаци ряд экономических проблем. Первоначальная основа его власти надежно обеспечивалась имеющимися природными ресурсами, и он укреплял эту основу, участвуя в торговле с Китаем. Набеги с целью грабежа и захвата пленников также обогащали Нурхаци. Такой подход к финансированию имел два недостатка. Во-первых, плодородная земля вокруг города Хэтуала и других населенных пунктов, находящихся под контролем чжурчжэней, была вскоре полностью освоена. После того как все доступные земли начали обрабатываться, большого смысла в захвате новых пленников уже не было. Во-вторых, чжурчжэни имели чрезвычайно обременительную с финансовой точки зрения военную структуру — массу не занятых в производстве солдат и офицеров, которые требовались во время войны, но слишком дорого обходились государству в периоды мира. Еще в 1615 г., когда
Обладая большой военной силой, но имея слабую экономическую базу, чжурчжэни часто были вынуждены заниматься набегами просто для того, чтобы прокормить себя. Наконец в 1618 г. они покорили племя ехэ, но не потому, что это давало какие-то стратегические преимущества, а потому, что чжурчжэням было крайне необходимо продовольствие. Нурхаци предупредил своих монгольских союзников, чтобы они не забирали пищу в качестве добычи, поскольку он сам нуждался в ней для выживания во время зимы. В дальнейшем он просил монголов, чтобы они запасались собственной провизией перед походами. Предпринятая ранее в том же году атака на пограничные позиции Мин также была спровоцирована экономическими трудностями, вызванными решением минского правительства в 1618 г. прекратить торговлю в ответ на набеги чжурчжэней. Мин задолжала Нурхаци значительную сумму денег за женьшень, поэтому именно чжурчжэни и пострадали. Поскольку династия, помимо этого, отказывалась признавать украденные грамоты, которые ранее обогащали сподвижников Нурхаци, он был впервые вынужден завоевать расположенный на китайской территории пограничный город Фушунь (в Ляодуне), и таким образом компенсировать свои потери.
В ретроспективе эти два завоевания рассматриваются как осуществление великого плана маньчжурской экспансии. В действительности оба были сделаны от отчаяния. Они свидетельствовали о характерной особенности, которая проявилась в более поздних кампаниях, когда обладавшие большой военной силой чжучжэни были вынуждены нападать не потому, что это было выгодно с военной точки зрения, а ввиду крайней экономической необходимости. Великая эпоха маньчжурских завоеваний была результатом скорее экономической нестабильности, нежели четкого военного планирования.
Хотя пограничные набеги были обычным делом, атака чжурчжэней на Фушунь стала первым серьезным конфликтом между Нурхаци и Мин. В ответ Китай отправил против чжурчжэней в 1619 г. экспедиционный корпус численностью 80 000–90 000 человек. Нурхаци разгромил его при Сарху, что повлекло за собой капитуляцию городов Ляодуна, и к 1621 г. вся территория полуострова к востоку от реки Ляохэ оказалась в руках чжурчжэней. Впервые власть Нурхаци распространилась на бывшие минские провинции, и ему пришлось заняться незнакомым делом — налаживанием административной системы на коренных китайских землях. Именно в связи с этим и появилась дуальная форма организации управления, которая была создана не по плану, а методом проб и ошибок. По форме новая структура напоминала модель организации, созданной сяньбийцами-муюнами и киданями, поскольку предшествующие маньчжурские династии сталкивались с теми же проблемами, что и чжурчжэни, и находили аналогичные решения, когда захватывали территорию Ляодуна.