Правление Ли было коротким. Административный аппарат династии Шунь состоял в сущности лишь из самого Ли, его советников и военачальников, т. е. не включал никого, кто имел бы опыт государственного управления — слишком молниеносной была военная кампания против Мин. Армия восставших не отличалась дисциплинированностью и после нескольких недель спокойствия обратилась к грабежам и убийствам горожан. Ли столкнулся также с угрозой со стороны минской пограничной армии, расположенной в Шаньхайгуаньском проходе и возглавляемой У Сань-гуем. У Сань-гуй не смог направить войска к Пекину до того, как город пал, но его армия была по-прежнему боеспособна. Ли попытался склонить его к быстрой капитуляции, предлагая деньги, а затем и угрожая безопасности семьи У Сань-гуя. Ни один из планов не сработал, и войска Шунь приготовились к атаке на гарнизон У Сань-гуя. У Сань-гуй тем временем заключил союз с маньчжурами, объединив свои силы с маньчжурскими войсками в обмен на княжеский титул в правительстве Цин. Маньчжурская армия быстро продвинулась по Шаньхайгуаньскому проходу и успела как раз вовремя, чтобы помочь У Сань-гую в решительном сражении с войсками Ли. Шуньская армия бежала, бросив Ли, и последний был вынужден оставить Пекин. Маньчжуры вошли в город 1 июня 1644 г. и провозгласили власть династии Цин. Дисциплинированные цинские войска восстановили порядок в городе. Многие части китайской армии были реорганизованы и вместе с войсками знамен отправились на завоевание остальных районов Китая уже от имени новой династии. Хотя на юге и сохранялись сторонники Мин, цинские завоевания продвигались с удивительной быстротой, и к 1652 г. все области Китая, за исключением самых южных, находились в руках Цинов. К 1660 г. Цинам уже принадлежал весь Китай, только остров Тайвань оставался минским, да сохранялось еще несколько южных полуавтономных районов, находившихся в руках китайских перебежчиков, таких как У Сань-гуй.
Маньчжурское завоевание Китая представляло собой типичную стратегию династии-«падальщика» и продемонстрировало скорее организационные, чем военные успехи маньчжуров. На протяжении правления Хунтайцзи маньчжуры беспрепятственно нападали на Китай, но оказались неспособны удержать города вне Ляодунского полуострова или уничтожить войска Мин, охранявшие столицу. Ли Цзы-чэн, напротив, завоевывал целые провинции, захватывал стратегически важные города и крепости и легко разбивал минские армии в открытых сражениях. Именно он, а не маньчжуры, положил конец династии Мин. Однако, как и многие военачальники, возвысившиеся в период падения централизованной власти в Китае, Ли направил свои усилия почти исключительно на военные действия. Когда Мин пала, новый шуньский правитель оказался не в состоянии восстановить порядок (т. е. выполнить основную задачу любого правительства). Маньчжуры избежали этой неудачи. Борьба, которую вели Нурхаци и особенно Хунтайцзи за то, чтобы подчинить интересы военно-племенной верхушки интересам государства, обладающего бюрократической структурой, обеспечила организационную стабильность маньчжурской империи. Маньчжуры имели хорошо организованную армию, которая подчинялась приказам, и небольшую, но хорошо развитую бюрократическую систему, готовую управлять китайской территорией. После того как Ли Цзы-чэн выполнил грязную работу, почти уничтожив династию Мин, маньчжуры разгромили его — но не потому, что обладали большей военной мощью, а потому, что были лучше организованы. Союз с У Сань-гуем обеспечил их обученными китайскими войсками, без помощи которых они не в состоянии были взять столицу. После первого значительного поражения армия и правительство Шунь распались. Шуньская армия, легко управляемая в период успехов, была не готова извлекать уроки из поражений[330].
После захвата Пекина маньчжуры сразу столкнулись с проблемой престолонаследия, поскольку в 1643 г. Хунтайцзи умер, не назвав имени наследника. У маньчжуров не было четкой традиции «автоматического» наследования, и они обращались к различным, часто противоречившим друг другу обычаям, которые могли обеспечить поддержку целому ряду кандидатов. Так, например, существовала традиция избрания самого способного члена императорской фамилии голосованием в совете. В своем завещании Нурхаци приказал собрать такой совет после его смерти. Это было не открытое пространство для дискуссий, а место борьбы за власть между хорошо известными всем собравшимся соперниками, где различные группировки проталкивали своих кандидатов.