Большая семья была культурным идеалом и имела много экономических преимуществ, но ее было нелегко сохранить, потому что большие группы были внутренне нестабильны. Так как отдельные лица владели своим собственным скотом и, если их что-то не устраивало, могли отделиться, сотрудничество носило добровольный характер. Группа братьев обычно сохраняла единство, необходимое для коллективного ведения хозяйства, однако их сыновья (двоюродные братья) редко поступали таким же образом. Было также трудно поддерживать большие семьи в прежнем виде, если количество скота, которым они владели, начинало превышать потенциальную емкость местных пастбищ. Адаптационные способности кочевого скотоводства основывались на возможности свободного передвижения, и попытка поддерживать существование в одной местности слишком большого количества людей и скота снижала его жизнеспособность. Когда местных пастбищ не хватало, некоторые семьи могли мигрировать в другие регионы, сохраняя политические и социальные связи друг с другом, но уже не кочуя совместно.
Женщины у кочевников обладали большим влиянием и независимостью, чем в соседних оседлых обществах. В среде политической элиты обычным делом была полигамия, но каждая жена имела свою собственную юрту. Невозможно было практиковать затворничество женщин, столь обычное во многих оседлых азиатских обществах. Повседневная жизнь требовала, чтобы женщина принимала более активное участие в хозяйственной деятельности. Хотя мы не можем судить о той роли, которую играли женщины на протяжении всей истории Внутренней Азии, большинство путешественников оставляли свидетельства, близкие тем, которые сделал Плано Карпини, папский посол к монголам, в XIII в.:
Несмотря на то что формальная социальная структура была строго патрилинейной, женщины также принимали участие в племенной политике. Межклановые брачные союзы предоставляли женщине важную структурную роль — связующего звена между племенами. Таким образом девушки, покидая свою родную семью, связывали ее с другими группами. Например, племя хунгиратов (из которого происходила жена Чингис-хана) постоянно подчеркивало, что его политическая власть коренится в силе брачных союзов, а не в военном могуществе: «Наши дочери и внучки, выйдя замуж и став царевнами, оберегают нас от врагов и с помощью просьб добиваются от своих мужей благосклонности к нам»[37]. Даже после смерти мужа женщина сохраняла значительное влияние на своих сыновей и, если они были еще слишком молоды, нередко выступала в качестве главы семейства. Начиная с эпохи сюнну (II в. до н. э.) китайские источники регулярно сообщают о знатных женщинах, активно участвовавших в спорах о престолонаследии. Примеры подобного рода можно найти в ранней истории Монгольской империи, когда избрание старшей жены «великого хана» на пост регентши в период междуцарствия было обычным делом.
Семья и кочевая группа были наиболее важными единицами социальной структуры кочевников Внутренней Азии, но для того, чтобы вступать в контакты с внешним миром, они должны были объединяться в более крупные формирования. Племенная политическая и социальная организация базировалась на модели компактных родственных групп, или конического клана.