Опасная граница полностью

Шаньюй был падок на подарки Ван Мана и внешне не нарушал старых порядков, установленных китайцами, но втайне извлекал выгоды от вторжений и грабежей. К тому же, когда послы вернулись и он узнал, что его сын Дэн был публично предан смерти, он преисполнился яростью и ненавистью, и из левых земель начались непрерывные нападения и захваты пленных. Когда послы [Ван Мана] спрашивали шаньюя [о причинах набегов], он неизменно отвечал: «Ухуани и порочный народ из сюнну нападают на укрепленную линию. Эти воры и разбойники подобны имеющимся в Китае. Когда я получил верховную власть, я обнаружил государственное достоинство и добрую волю в упадке, но без всякого двоедушия прилагал и прилагаю все мои силы к прекращению беспорядков и запрещению набегов»[118].

Сянь умер в 18 г., и его преемник Юй попытался продолжить политику мира. Однако Ван Ман опять решил расколоть сюнну, сделав ставку на марионеточного шаньюя, после чего сюнну возобновили атаки на границу. Попытки Ван Мана сделать сюнну настоящими данниками Китая привели к нескольким безуспешным войнам, а вскоре он сам был свергнут в результате непопулярной внутренней политики. Армии восставших осадили столицу, и в 23 г. Ван Ман погиб от рук мятежников. Новые правители Китая постарались умиротворить шаньюя, вернув ему печати старого образца и возвратив пленных. Шаньюй отметил шаткость их положения:

Ныне Китай находится в состоянии смуты. Когда Ван Ман похитил верховную власть, сюнну послали войска для нападения на [Ван] Мана и опустошили его пограничные земли, в результате чего Поднебесная пришла в волнение, и народ своими мыслями вновь обратился к Хань. В том, что Ван Ман убит, его дело уничтожено, а династия Хань восстановлена, есть и наши усилия. Теперь нам должны быть оказаны великие почести[119].

После смерти Ван Мана в Китае разразилась длительная гражданская война. В этот период сюнну были как никогда сильны в военном отношении и объединены под началом шаньюя, враждебно настроенного к Китаю. Однако они не принимали активного участия в гражданской войне, несмотря на многочисленные возможности повлиять на развитие событий в Китае. Как и в циньско-ханьское междуцарствие (и позднее в междуцарствие Суй-Тан), кочевники оставались нейтральными. Эта сдержанность опровергает распространенное мнение о том, что беспорядки в Китае всегда побуждали степных кочевников к немедленным попыткам его завоевания.

Объяснение этой сдержанности можно найти, изучая динамику взаимоотношений между Китаем и сюнну. Государство сюнну во многом подпитывалось ресурсами, получаемыми из Китая. Для того, чтобы вымогать их, требовалось наличие устойчивого правительства в Китае. Теоретически сюнну могли завоевать Китай и править им, но, будучи кочевниками, они не обладали ни административной структурой, способной выполнять такие функции, ни желанием использовать свои ограниченные войска в так называемых честных сражениях (с заранее определенными местом и временем битвы). А именно такие сражения требовались для того, чтобы удержать Китай, а не просто совершать набеги на его границу. Стратегия внешней границы, успешно применявшаяся сюнну на протяжении 200 лет, требовала от шаньюя избегать возможности захвата и удержания китайских земель. Набеги могли обеспечивать необходимый доход до того момента, пока не закончится гражданская война и пока прежние вымогательские отношения, уже с новой династией, не будут восстановлены. Шаньюй был заинтересован в том, чтобы вновь увидеть Китай единым. Китай, разделенный на маленькие враждующие государства, лишил бы государство сюнну той ресурсной базы и политической структуры, на которых оно паразитировало. С учетом этого становится понятной политика сюнну в период основания династии Поздняя Хань.