Я стояла в дверях, оглядывая учиненный в кабинете разгром, и испытывала странное чувство, словно я все это уже когда-то видела.
Хотя я была совсем малышкой в день ареста отца, и точно не присутствовала при обыске.
Но сейчас я с легкостью могла представить, как все произошло пятнадцать лет назад. Точно так же была перевернута мебель, вырваны с мясом ящики из стола, распорота обивка на креслах и стульях, повалены полки, выпотрошены шкафы. Ковер был заляпан воском из перевернутых подсвечников, пол — усеян следами чужих сапог, и даже одна гардина была почему-то оборвана и свисала вдоль окна дырявой тряпкой.
Ричарда выволокли из особняка у нас на глазах. Против жандармов не помогли, конечно же, и охранники, которые до сих пор жили в доме и сопровождали нас в поездках.
Беркли был избит, но, кажется, не сильно. Или это во мне говорила надежда?.. Я заметила кровь на лице, но одежда была целой и даже не испачканной. По крайней мере, его не пинали на полу...
Тетрадь, которую я так и не решилась достать и перепрятать, жгла мне спину. А губы — воспоминание о безумном поцелуе. Я слышала от кого-то, что в опасной ситуации человек или действует, или замирает. Наверное, я относилась к первому типу, иначе ничем не объяснить, как мне в голову пришла та сумасшедшая идея.
Но она сработала! Жандармы не обратили внимания на мою растрепанность, списав все на поцелуй — частично это было правдой. А распущенные волосы скрыли силуэт тетради на спине.
Безумием ли было сейчас вспоминать, с какой жадностью он меня целовал?..
— Миледи? — дворецкий Хилл подошел ко мне и остановился за спиной. — Прикажете здесь все убрать?
И он, и другие слуги смотрели на меня как на хозяйку.
— Пока не нужно. Пусть останется. Хилл, вы знаете, где живут мистеры Эшкрофт и Миллер? Им следует срочно сообщить о случившемся.
— Конечно, миледи, — дворецкий кивнул. — Сейчас же отправлю к ним Томми.
— Только не его, — я резко мотнула головой. — Лорд Беркли говорил, что Томми лучше не покидать особняка. Найдите кого-то из посыльных мальчишек.
— Как скажете, — поклонившись, Хилл ушел и, судя по звукам, выгнал из коридора остальных слуг, которые стояли без дела и лишь мешались.
Когда стихли их шаги, в кабинет вошла сестра Агнета. Я мельком посмотрела на женщину и отметила скорбно поджатые губы и блестящие глаза.
— Я всегда говорила Ричарду, что характер не доведет его до добра, — сокрушенно попеняла она. — Не стоило закусываться с отцом.
Я вздохнула. Кажется, дело было не совсем в этом. Вернее, не только в этом. Обман с переодеванием и париками не помог. Беркли хотел обезопасить нас, но не вышло. Он подозревал, что за банковским хранилищем могли следить, и, вероятно, его подозрения оправдались. С этим и был связан внезапный обыск и арест, к которым приложил руку сам Лорд-Канцлер. Без его разрешения схватить графа не могли, все же три года как он был дворянином, а не лишь бастардом герцога.
— Не спуститесь со мной в сад? — позвала я сестру Агнету.
— В такое время? Что тебе там понадобилось?..
— Я покажу.
Объяснять вслух не хотелось, поэтому я молча покинула кабинет и спустилась на первый этаж, а затем вышла наружу. Давно стемнело, и сейчас стоял глубокий вечер. Я уже собралась повернуть в сад, когда услышала задушенные всхлипы. Оказалось, с другой стороны особняка, недалеко от черного входа для слуг, в три ручья ревел Томми.
Увидев меня, он поспешно вытер слезы рукавом и отвернулся, чтобы спрятать их следы.
— Расстроился из-за графа Беркли? — участливо спросила я, остановившись в нескольких шагах от мальчишки.
— Угу, — тот сдавленно кивнул.
— Я тоже... — выдохнула, с трудом протолкнув ком в горле.
— Его еще и побили... — всхлипнул Томми.
— Мы обязательно его освободим, — сказала я тихо.
К моему удивлению, мальчик перестал размазывать по щекам слезы и покосился на меня.
— Обещаете?
— Конечно. Разве я когда-нибудь тебя обманывала? — я заставила себя улыбнуться и подмигнула Томми.
Выросший на улице мальчишка переживал за Беркли как за родного. Застрявший в горле ком разрастался с каждой секундой, я уже и сама чувствовала, как глаза щипали от нахлынувших слез, поэтому пришлось закинуть голову и подождать, пока они утихнут.
— Эвелин? — недовольный голос сестры Агнеты помог мне побыстрее прийти в себя. — Куда ты запропастилась? Только напрасно гоняла меня по лестнице.
Невольно я улыбнулась знакомому бурчанию и строго посмотрела на Томми.
— Я должна идти, а ты пообещай мне, что не станешь делать никаких глупостей? Будешь слушаться лорда Беркли. Он велел тебе не разгуливать по улицам.
Мальчишка насупился и нахохлился, словно птенец, но все же кивнул.
— Ладно.
Реветь, кажется, уже перестал. Вот и славно.
Оставив Томми, я поспешила вернуться к сестре Агнете.
— Мне нужно закопать кое-что в саду, — сказала я торопливо, не дав ей и слово вставить. — Но не хотела быть здесь одна.
— Что ты будешь закапывать? — встревоженно спросила женщина. — Эвелин, дорогая, с жандармами шутки плохи...
— Я это знаю, — пришлось перебить ее. — Как никто.