Несколько минут куратор нахваливал послушников, так что Лекс даже встревожился:
– И когда же он уймется? Поскорее бы свалил, что ли! Я уже устал «сулёгу» загораживать.
– А что? – пожал массивными плечами Женька. – Пусть хвалит. Нам же лучше! Вдруг Бранго будет ратовать за нас на Посвящении, чтобы мы в Чароцвет вошли!
– Если мы до прихода Гардока не ототрем «сулёгу», то войдем не в Чароцвет, а в этот их Граук, – отозвался Саня. Он краем глаза заметил, как из библиотеки мастерского крыла вышел высокий маг в красном одеянии.
– Смотри-ка, еще кто-то идет! – потряс он Талкина.
К его удивлению, тот не растерялся:
– И пусть себе идет – ему тоже объясним про уборку. Главное, «сулёгу» получше закрой.
– Что теперь, каждому встречному объяснять? – фыркнул Лекс, но слова Талка его немного успокоили: уж втроем-то они убедят кого угодно.
Главное – уверенность: вон как Джертон шпарит! А черноволосый Амикар не на шутку разговорился с куратором. Бранго только восторженно охал и поддакивал послушнику.
– …А представляешь, Лекс, если мы на двух-трех мастеров такое впечатление произведем, что тогда будет? – совсем воодушевился Талкин. – Да мы героями ордена станем. И как же нам раньше это в голову не пришло! Может, потом залезть на карниз к Церсиусу с тряпками и ведрами? Пусть и он повосторгается…
– Угу, только тогда мы запомнимся не героями, а знатными поломойщиками… – начал было Лекс.
Как в ту же секунду по ушам ударил такой знакомый и ужасный окрик:
– Это что за балаган у моих покоев?!
И у Сани сердце ухнуло в пятки: это был сам Гардок! У парня даже дыхание перехватило от волнения.
К счастью, в эту секунду оживился Бранго.
– О, магистр Гардок! – воскликнул он. – Вы не представляете себе, эти послушники не так безнадежны, как я думал – они решили провести уборку! Совершить доброе деяние в честь Великого Посвящения!
– Вот именно, – подхватил Джертон с деланой улыбкой. – Мы уже отмыли окна мастера Торрикса, а теперь решили у вас…
– Вы и у Торрикса отмыли окна? – изумился Бранго.
– А как же! – кивнул Джертон, и Лекс с Талкиным замерли на карнизе.
«Только бы Гардок поверил… Только бы поверил», – крутилось в голове у Белова.
– Хорошо, что Бранго на нашей стороне, – шепнул Женька, а снизу послышался бас Гардока:
– Вот как, значит, уборка в честь Посвящения… Что ж, интересно, очень интересно, – протянул он и прошелся внизу, прищуренным взглядом разглядывая окаменевших друзей.
«Что-то сейчас будет…» – Саня обливался потом, чувствуя на себе пронизывающий взгляд магистра. Талк, похоже, тоже перетрусил – по крайней мере лезть на карниз к магистру Церсиусу он больше не предлагал.
– С каких это пор послушники начали работать по собственной воле, – хмыкнул Гардок. – А ну-ка, спускайтесь сюда, вы, двое!
И у Лекса даже ладони вспотели. Этого приказа он ждал и боялся. Кажется, они пропали…
– Но мы должны домыть… – замямлил Талкин, пунцовый, точно помидор.
В это время снова вмешался Бранго:
– А что такого, отец Гардок? Пусть поработают. Нечасто наши дети проявляют такую сознательность! – добавил он нравоучительным тоном.
Но магистр жестом остановил куратора.
– Насчет сознательности я с вами согласен, Бранго. А вы слезайте-слезайте, – бросил он друзьям, – да поживее!
И Белов с Талкиным точно в полусне поползли к лестнице. Здоровяк порывался что-то замямлить – ему очень хотелось остаться наверху, но Гардок был неумолим.
– Еще одно слово – и я спущу вас другим способом, – пригрозил он.
По дороге Саня чуть не уронил ведро с краской, однако даже внимания на это не обратил, машинально подхватив его. Пару раз он оступился: ноги дрожали, живот скручивало противным узлом страха. Его даже подташнивало от волнения.
– Ага-а! – раздался злорадный возглас Гардока, и Белов зажмурился, втянув голову в плечи. – Так я и думал!
– Гауртовы чертоги! Это еще что такое? – в тон ему возопил Бранго, уставившись наверх с таким ошалелым видом, будто увидел там забузза во плоти, а не безобидное ругательство. – Что… что это такое?! – заорал куратор и затряс Лекса за плечи, как будто он один был во всем виноват. – Отвечай, негодник! Бездельник!
– Это… эта… надпись, – промямлил Саня, едва разевая рот.
– Нет, это не надпись, – засуетился Джертон, – то есть надпись, конечно. Но мы не знаем, кто это написал, вернее, подозреваем…
– Кто, как не вы! – перебил его Бранго. – Мало того, что вы совершили ужасающее злодеяние, так еще и обманули куратора! Вы… вы… только посмотрите, магистр, что они там понаписали! – затеребил он Гардока, который с мрачным видом изучал ругательство.
– Да не мы это писали! – взвыл Белов, выпав из ступора.
– Погодите, куратор Бранго, – подскочил Джертон, – это не то, что вы думаете, все было не так!.. – затараторил он, однако Бранго резко наклонился к черноволосому, чуть не боднув его.
– Вы хоть понимаете, маленькие нечестивцы, на кого подняли руку? – страшным голосом прошипел он.
– Да не мы ее поднимали! – закричали Лекс и Талк. – Это толстяки!
