– Здесь, – довольно потер руки Саня и подмигнул нахмуренному Журису.
– Кто здесь? Мариц? – подозрительно посмотрел на него тот.
– Его тут как раз нет. А вот так называемый «учитель» Марица – здесь, да, – съехидничал Лекс. – За дверью магистр Церсиус. А теперь смотри. – С этими словами он осторожно постучал в дверь.
Голоса тотчас смолкли. Звякнул замок, створка распахнулась, и на пороге вырос сам Церсиус – здесь, в узком коридоре, он возвышался над ними, точно башня собора Агнеуса, так что Лекс не сразу обрел дар речи.
– В чем дело, послушники? – раздраженно спросил магистр.
Лекс кашлянул:
– М-м… отец Церсиус, мы хотим видеть послушника Марица, – вежливо попросил он.
И маг даже лицом потемнел:
– Вы опять за свое? Я же сказал, что обучаю только молодых магов! Какие еще послушники? – прорычал он.
Саня кровожадно посмотрел на Журиса – тот вытаращился на Церсиуса и беззвучно шевелил губами. Лицо его залила смертельная бледность.
– Простите, пожалуйста, просто послушник Мариц сказал вчера, что он у вас учится, – гнул свое Лекс. Он уже предвкушал, как Журис будет хныкать и молить его о пощаде.
– Кто-кто сказал? – склонил голову Церсиус.
– Мариц Арматони, – еле сдерживая улыбку, ответил Саня. – Мы подумали, что найдем его здесь, а вы, оказывается, его даже не знаете…
Церсиус потер переносицу, точно бы усиленно что-то вспоминая:
– Погоди-ка, как ты сказал? Мариц?
– Именно, – кивнул Белов, насторожившись.
А седовласый магистр неожиданно… кивнул:
– Хм… да, действительно я обучаю Арматони. Но сейчас его нет.
– К-как обучаете? – Лекс вытаращился на Церсиуса так, будто тот объявил себя тем самым предателем, которого собирался разоблачить мастер Тайлас. Рядом громко выдохнул Журис, который только что, судя по всему, собирался грохнуться в обморок. – Вы же сказали, что не учите послушников!
Церсиус равнодушно пожал плечами:
– Послушников не учу. Но Мариц – исключение. Он действительно у меня занимается. В Лаумите у него выявили весьма редкие… гм, способности, и магистр Гардок лично попросил меня об этом.
Лекс в шоке слушал худощавого магистра: что за чушь? Неужели он действительно учит Марица? Да ну, ерунда! Ведь позавчера он ни про какого Марица и слышать не хотел! Или… просто забыл про него? Но как?! Как можно забыть, если он каждый день с ним занимается? Ладно бы дело было месяц назад!
И Лекс покосился на Журиса, который хлопал глазами, видимо, только сейчас придя в себя. Теперь на его лице лоскутами красовались белые и красные пятна.
«Ох, он и рад будет… – мелькнуло у Сани в голове, и в ту же секунду его пронзила страшная мысль. – Ч-черт побери, я ведь теперь должен отдать ему Протуберанец… кинжал Джертона!» – И от этой мысли Белов вспотел буквально с ног до головы.
Он ведь был уверен, что Церсиус отошьет их с Журисом, иначе ни за что в жизни не поставил бы на кон вещь Джертона! И сам Журис его с панталыку сбил – согласился поспорить на вещи Кигана и Марица…
– Так вы, значит, учите Марица? – глупо переспросил Саня. – Именно Марица Арматони?
– Я что, неясно выразился? – прищурился Церсиус. – Еще вопросы есть?
Лекс неуверенно пожал плечами – ему сейчас больше всего хотелось провалиться под землю: домой, в другой мир, на экзамен по физике – не важно. Лишь бы прямо сейчас без промедления исчезнуть отсюда.
Худощавый маг хотел было закрыть дверь, но Саня подался вперед, точно повинуясь неожиданном порыву.
– Магистр Церсиус, а чему вы его учите? – выкрикнул он, цепляясь за последнюю возможность, точно утопающий за соломинку.
– Ментальным искусствам и вихревой магии, – сердито ответил тот и, не дожидаясь очередных вопросов, захлопнул дверь.
Саня так и остался стоять, тупо глядя на створку, обитую полосками железа.
Он так оцепенел, что не мог даже пальцем пошевелить. Гаурт… он только что профукал вещь друга! Он поставил на кон вещь Джертона! Ладно бы Талка – с Женькой они одной веревочкой повязаны, но речь-то о Джертоне!!!
– Ну, что, Лекс? – послышался скрипучий, но очень довольный голос Журиса. Щуплый послушник отдувался так, словно километр пробежал.
Белов втянул носом воздух, стиснув зубы, – ужасная неловкость поднималась к горлу, заглушая даже злость на Журиса. Так паршиво ему давно уже не было! Мало того, что себя выставил дураком, так еще и друга подставил.
Саня попытался сглотнуть отвратительный ком неловкости.
– Ладно, идем, – буркнул он, стараясь не смотреть на Журиса. Видеть его мерзкую бескровную ухмылочку было невыносимо! Эх, зачем… зачем он согласился на этот идиотский спор? Прав был Джертон – надо было сначала все до конца выяснить. Хотя что могло быть убедительнее слов самого магистра Церсиуса?
Белов, вздохнув, побрел обратно.
– Слушай, Лекс, – горячо зашептал Журис, схватив его за плечо костистыми пальцами, – ты погодь, не спеши! Когда кинжал Джера-то отдашь? Не забудь, Верон нас разбил – он подтвердит.
Саня с ненавистью покосился на тощего послушника, однако взял себя в руки:
– Будь спокоен, отдам. Завтра. Договорились?
– Идет! – ухмыльнулся Журис. Подмигнув Лексу на прощание, он поскакал прочь, насвистывая на бегу веселую песенку.
