– Вот это да! – восхитился Абио, пропустив его слова мимо ушей. – Это невероятно, Лекс, ты – настоящий герой! Я тоже хочу в Лаумит, чтобы таким же стать.
– Да понял я, – поморщился Саня, но маленький послушник никак не хотел униматься.
– Подумать только, – продолжал он ахать, – сначала толстяков в силки поймал, потом на Нефлинга плюнул, а теперь самому Кигану Великому врезал!
И Саня мрачно втянул носом воздух: даром ему не нужны эти «подвиги» с плевками и навозом! Как бы он хотел спокойно жить в обители – чтобы его уважали, как какого-нибудь Талка, да хотя бы просто не трогали!
– А вот я навоз не одобряю, – заявил Гудиан, упрямо вздернув подбородок, – послушник должен бороться чистыми руками!
– Уговорил – в следующий раз помою руки, – фыркнул Белов и подступил к Аткалагону, который испуганно попятился к камину.
– Что, не уберегся харсупят? – захлопал он пушистыми ресницами, и Саня почувствовал ком в горле: дались же ему харсупята, тьфу! Неужели это действительно предсказание? Он раздраженно тряхнул головой.
– Харсупята ни при чем, ты лучше про записку расскажи – зачем порвал! – процедил Лекс, стараясь говорить как можно тише, но Абио с Гудианом даже шеи повытягивали. А Ат, услышав про записку, заволновался-засуетился, как будто Саня его на краже какой подловил.
– Я тут ни при чем, Лекс, честное слово, клянусь! – воскликнул он срывающимся голоском и даже руки поднял, будто пытаясь защититься.
Несколько секунд Белов смотрел на него – удивительно, но злость на Аткалагона прошла.
– Надеюсь, Джертон тебе объяснил, что нельзя портить чужие вещи? – спросил он, легонько толкнув его в бок.
– Ты что, Лекс? – испугался сзади Абио.
– Истинный рыцарь Добра и Света всегда должен держать себя в руках, – завелся Гудиан, и Саня сердито дернул подбородком.
– Вы можете отойти? – бросил он защитникам местного «пророка» и вновь повернулся к Аткалагону.
Тот попытался снова отступить, однако чуть не свалился в горящий камин.
«Кстати, Аткалагон спокойно мог бы уместиться в нем вместе с ногами, правда, его пришлось бы сложить вдвое…» – мелькнуло у Белова в голове.
– Лекс, я правда ни при чем и ужасно жалею, – зачастил малец, быстро хлопая глазами, как будто ему в них песку сыпанули. – Просто я вдруг почувствовал, что этот свиток ужасно плохой! И лучше его порвать от Гаурта подальше, а то случится несчастье, – заканючил он. – Тем более с харсупятами я же прав оказался – ты ведь сам убедился!
Саня тупо кивнул, чувствуя волнение в груди, а Аткалагон, обрадовавшись, подхватил:
– Вот! А со свитком – это как с харсупятами. Ты же знаешь, что разворачивать его было нельзя?
И парень даже растерялся:
– Разворачивать нельзя? А читать то, что внутри?
– Агнеус упаси, ни в коем случае! – замахал руками Аткалагон. – Но я его порвал, и он уже нестрашен. Это же и так понятно.
– Да, Лекс, – шепнул Абио. – Аткалагон такое нюхом чует, уж поверь. Ежели говорит: нельзя – значит, нельзя. Он мне как-то сказал, чтобы я десерт не ел. А я не послушал – и потом два дня животом маялся!
Белов было отмахнулся, как в эту самую секунду снова хлопнула дверь. И послушники взревели, разразившись приветственными возгласами:
– Мариц! Дружище!..
– Заждались уже…
Лекс вздрогнул, обернувшись, и у него чуть сердце не остановилось при виде новичка: этот лаумитский «гений» Мариц был как две капли воды похож на… того послушника из страшного сна! Только там его звали Линард.
На секунду Саня почувствовал себя нереально, точно бы очутившись в том самом кошмаре. Пол качнулся у него под ногами…
– Осторожно! – заверещал Абио, но было поздно: кружка с амброзией выпала из рук Лекса и грохнулась об пол. Но тот почти не слышал ни вопля Абио, ни восторженного рева хулиганов: «Мариц! Ма-риц!..»
Он был не в силах оторвать взгляд от новичка, который с улыбкой хлопал по плечу Джертона: те же острые скулы, умные черные глаза, темные волосы… Разве что робы различаются.
И улыбка у этого Марица была такая же мерзкая – настоящий волчий оскал, разве что зубы не черные!
– Что, Джер, значит, не раздобыл ты себе корабельное колесо! – донесся до Белова его гортанный голос. – Подвел тебя Талк, ох, подвел… – И слова его потонули в хохоте толстяков.
А Лекс снова почувствовал себя точно в дурном сне: вот-вот этот тип поймает его взгляд, и следом появится Жрец Гаурта… Саня даже дофантазировать не успел, потому что Мариц неожиданно выпрямился и… столкнулся с ним взглядом!
У Лекса чуть сердце не оборвалось: «Черт возьми, он! Точно он…» – заколотилось у него в голове: получается, он увидел Марица
Зато у Марица аж глаза загорелись, как у охотника при виде добычи.
– О, кого я вижу – сам Лекс, – почти пропел он и даже руки в стороны развел, как будто жаждал обнять Белова.
Однако Саню едкая реплика новичка немного привела в себя: хорошо хоть про Комнату Привидений он не заливает…
А компашка Марица буквально в экстаз пришла от слов знаменитости «всея обители».
