– Тихо, тихо, дети мои. Каждому я уделю внимание, никто не останется неуслышанным! – пафосно изрек он, и Саня мрачно отвернулся, стараясь не слушать угрозы толстяков. Ему зверски хотелось свинтить отсюда, но Куддар продолжал: – Только сначала вы уберете здесь все, а потом я каждому дам слово.
Добрых полчаса Лекс и его недруги работали лопатами, метлами и вениками, вычищая площадку и дорожки между кадками. Вонь стояла просто ужасающая. Ноющего Кигана отправили в купальню, и Нефлингу с Гунтасом пришлось отдуваться за министерского сынка.
Они то и дело бросали на Белова злобные взгляды и украдкой грозили кулаками, но тот демонстративно поворачивался к ним спиной.
Когда послушники закончили с уборкой, Куддар взялся всех опрашивать. Надо сказать, он сдержал обещание – уделил внимание буквально каждому.
И Лекс мрачно вздохнул, когда Куддар вызвал к себе Кигана.
– Быстрее бы он заканчивал со своими опросами-нотациями, – пробормотал парень, поглядывая на министерского сынка, который сел на пенек напротив магистра – теперь он был чистенький и лохматый после купальни.
Правда, Киган то и дело дергал носом, словно до сих пор не мог избавиться от навозного запаха. Почувствовав на себе взгляд Лекса, он обернулся и так злобно посмотрел на парня, что тот даже поежился.
«Ну вот, теперь точно проблем не оберешься: на Нефа плюнул, Кигана в навозе извалял… Правда, тот сам напросился. Надо тоже где-нибудь нож раздобыть», – подумал Саня.
Наконец опрос доскрипел и до Лекса.
– …Подойди ко мне, сын мой, – степенно промолвил магистр, и парень стрелой ринулся к нему.
По правде говоря, внутри у него клокотало раздражение – этот Куддар промариновал их больше часа! А с уборкой – так и вовсе часа два. Уже и обед прошел, давно свободное время началось, а он тут все заседает! От этой мысли Белова снова охватило раздражение.
А магистр положил ему руку на плечо.
– Ну, тебя-то я не виню, сын мой. Понимаю, что Нефлинг и Гунтас пытались достать тебя. Бедные мальчики, – вздохнул он.
И Лекс вытаращился на него:
«Ничего себе, бедные! Ладно бы еще про Абио и Гудиана сказал, но толстяки?!»
А Куддар несколько секунд задумчиво смотрел вдаль, где раскинулись поля. И Саня уже нетерпеливо заерзал на пеньке, когда бородач наконец-то выпал из прострации.
– Понимаешь, мой мальчик, вражда между послушниками не кончится добром. Ведь вы – молодая поросль нашего ордена, надежда Агнеуса Солнцеликого, – завел он печальную волынку. – Именно из таких юнцов выбираются чистые сердцем Посвященные, которые в будущем станут магами, верными служителями Солнечного братства…
Лекс вздохнул: «Вот черт, теперь точно на обед не успею! Небось Джер с Талком меня уже ищут…»
Он раздраженно покосился на Куддара, который продолжал вещать про юных рыцарей Света и Добра, в душах которых темный бог Гаурт пытается посеять ростки зависти, вражды и вероломства.
Саня снова принялся сверлить мага выразительным взглядом – закруглялся бы он, что ли!
Но магистр, поймав его сердитый взгляд, лишь улыбнулся:
– Не волнуйся, сынок, теперь все будет хорошо.
– Как это хорошо? – не понял Лекс. – Разве Нефлинг и Гунтас успокоятся?
Куддар положил тяжелую ладонь ему на голову:
– Конечно, успокоятся. Я побеседовал с ними, и ребята пообещали больше не досаждать тебе.
– Правда? – Лекс изумленно поднял глаза на грузного мага, почувствовав неподдельную благодарность к нему. Парню даже стыдно стало, что он хотел поскорее сбежать на обед. Губы его сами собой разъехались в улыбке.
– Спасибо… спасибо, магистр! – с жаром воскликнул он.
– Что ты, сынок, – улыбнулся Куддар. – Здесь не во мне дело – Нефлинг и Гунтас искренне раскаялись в содеянном. Теперь и ты, надеюсь, их простишь. Ведь только светлые сердцем умеют прощать своих врагов! – с чувством молвил бородач.
«То, что они раскаялись, – это чушь, конечно, – мелькнуло в голове у Лекса. – Но если толстяки из страха перед Куддаром от меня отстанут – это будет красота, факт! Эх, жаль, что Киган-навозник вряд ли успокоится после такого позора…»
– …Значит, Куддар их отчитал? – весело говорил Джертон, когда друзья сидели в келье у Амикара.
Его сосед, Аткалагон, где-то гонял ветра, чему Лекс был несказанно рад. У него до сих пор руки чесались поколотить этого «пророка» доморощенного, стоило только вспомнить про записку мастера Тайласа.
Саня в красках расписал происшествие на огороде и то, как Куддар их допрашивал. Пришлось, правда, и про плевок мяткой упомянуть, с которого все и началось.
– Ну, скажи, Лекс, зачем ты это устроил? – всплеснул руками Талкин, услышав про мятку.
Тот недовольно втянул носом воздух:
– Можно подумать, я специально!
– А то нет, – возмутился здоровяк.
И Саня, раздраженно сунув ладони за ремень, прошелся по маленькой пасмурной келье.
– Угу, только перед этим они требовали, чтобы я на коленях перед ними извинялся. Не жирно ли? Я не намерен унижаться!
– Ах, не намерен? – неожиданно взорвался Талк, вскочив на ноги. – А то, что они вконец озвереют, тебя не заботит?! А теперь с ними еще и Киган! – Он подступил к другу, и Саня даже кулаки сжал, шагнув вперед.
