Ныне, в 1973 году, Ригерман с женой жили в Лондоне в соседнем с нашим районе, где снимали квартиру. Леонид хотел начать издание журнала «Общественные проблемы» на русском языке. Как выяснилось из нашей беседы, основным источником его доходов были выплаты компенсаций за пропавшие заказные письма, отправленные в СССР. На эту идею его натолкнула моя книга «Тайна переписки охраняется законом», в которой была описана неудача в получении компенсаций за пропавшие заказные письма от советской почты (см. главу 11). Советская почта отрицала свою вину в пропаже писем, так как даже заказные письма пересекали границы почтовыми пакетами, а не индивидуально. В этом случае проследить судьбу каждого отдельного заказного письма было невозможно. Формальную ответственность за пропажу делили между собой обе страны. Ригерман сообразил, что если за пропавшие письма, отправляемые из СССР, невозможно получить компенсацию, то за заказные письма, отправляемые из Великобритании, но пропадавшие где-то «в пути», британская почта выплатит свою долю компенсации, тогда это было около 20 фунтов за каждое письмо. Леонид начал отправлять заказные письма из Лондона известным советским диссидентам и правозащитникам – Сахарову, Твердохлебову, Амальрику и другим. Хотя в этих письмах обычно были вырезки из газет, не имевшие антисоветского характера, почтовая цензура их задерживала и не доставляла адресатам. Однажды в течение месяца Ригерман отправил только Сахарову сорок заказных писем. По телефону он узнал, что лишь два из них дошли до адресата. В британское отделение связи – в данном случае на Трафальгарской площади – подавались рекламации о пропаже писем с приложением квитанций. Через какой-то срок пропажа письма подтверждалась и Ригерману выплачивалась компенсация. В некоторые месяцы он зарабатывал таким образом до шестисот фунтов и создал группу, которая включилась в этот прибыльный бизнес. Финансовые потери несла не советская почта, виновная в пропажах, а британская, платившая за незаконные действия «черного кабинета», существовавшего вне почты в системе КГБ.
Но бесконечно такие выплаты не могли продолжаться, и я предупредил об этом Ригермана. В системе британской почты была создана комиссия по изучению и расследованию нового феномена. Было решено отказаться от почтовых пакетов для заказной корреспонденции и перейти к индивидуальной регистрации каждого письма не только при сдаче его отправителем, но и в аэропорту перед отправкой в СССР. Письма в СССР отправлялись теперь лишь самолетами «Аэрофлота». Вина именно советской стороны в пропаже заказных писем могла в таком случае быть доказана. Выплату компенсаций Ригерман и его активисты могли требовать только от советской почты. Но это было безнадежным делом. Ригерман подал жалобу в арбитражный суд. Для Советского Союза возникла угроза исключения из Всемирного почтового союза. Но платить «золотые» компенсации в СССР тоже не хотели. Ликвидировать «черный кабинет» Министерство связи СССР не могло, он принадлежал совсем другому ведомству. Какие велись дискуссии на эту тему, я не знаю. Однако к июню 1973 года в КГБ нашли нужное решение. Все заказные письма, отправляемые Ригерманом и его группой советским диссидентам, уже не исчезали, но и не доставлялись по назначению. Они стали возвращаться отправителям со штампом «Адресат не найден». Жаловаться по этому поводу было некуда, кроме прессы. Бизнес, начатый Ригерманом и принесший ему около пяти тысяч фунтов из британской казны, пришел к концу. Вскоре прекратился и выпуск журнала «Общественные проблемы». Платить за квартиру Леонид тоже уже не мог. Он уехал в США, и о его дальнейшей судьбе я ничего не знаю.
Однако на моей переписке с Роем новые правила для заказной корреспонденции отразились положительно. Пропаж писем не было. Рой получал мои письма, отправлявшиеся не на домашний адрес, а на абонентский почтовый ящик в ближайшем к его дому почтовом отделении. Наклейки «Адресат не найден» использовать в этом случае невозможно.
