Прогуливаться по улицам вокруг института в начале апреля было очень интересно и приятно. Была уже середина весны, все деревья и кустарники в цвету. Между тротуарами и проезжей частью росли большие деревья, и каждая улица или переулок походили на бульвар. Пешеходов было мало, встречавшие друг друга люди обменивались приветствиями, даже если они незнакомы. Перед домами, выставленными на продажу, стояли щиты с надписью: «For sale» («Продается») и с телефонами агентства по продаже недвижимости – таких агентств был много. Если дом сдавался в аренду, то на щите было написано: «To let» («Сдается»). В пяти – десяти минутах ходьбы от института сдавались в аренду около десяти домов. Такие дома обычно были полностью меблированы, тогда аренда могла быть кратковременной и подороже. Дома без мебели, по закону, сдавались на срок до пяти лет, и стоимость аренды, внесенная в договор, не могла меняться. При высокой инфляции, ускорившейся в 1972 году, желающих сдавать дома на таких условиях почти не было.
Мы с Ритой ходили по кварталам вблизи института, пытаясь найти дом для аренды в переулке или на тупиковой улице, где нет шума от проезжающих машин, и очень быстро нашли домик на очень тихой, небольшой улице с романтическим названием Hillview Road (что означает «дорога с видом с холма»). И мы сразу же поехали в агентство недвижимости.
На следующий день сотрудник агентства повез нас, чтобы показать выбранный нами дом внутри. Он был недавно построен, имел три спальные комнаты и две комнаты внизу. Отапливался от газового бойлера, который также обеспечивал кухню и ванную горячей водой. Стоимость аренды была очень умеренная, 134 фунта в месяц, всего вдвое выше, чем плата за две комнаты в доме для приглашенных ученых Медицинского совета. Цены за аренду дома или квартиры повышались по мере их приближенности к основным торговым районам Лондона. Мы тут же согласились со всеми условиями, которые включали и регулярную стрижку газона перед домом и за домом, и поехали с агентом в его контору заключать контракт. Деньги за аренду банк перечислял с моего счета в агентство, а агентство расплачивалось с домовладельцем, у которого могло быть в собственности несколько таких домов. Наш будущий дом был полностью меблирован, обеспечен постельным бельем, посудой, пылесосом и прочими принадлежностями, список которых прилагался к договору. За первые два месяца плата вносилась вперед. Мне не хватало в нем только письменного стола, но старый письменный стол нам подарила библиотека института. Издательство «Macmillan» презентовало мне старую портативную пишущую машинку с английским шрифтом. Наш дом находился так близко от института, что я мог теперь ходить на ланч домой.
После двух семинаров, на которых я изложил основные результаты наших прежних опытов по изучению различий в характере старения эритроцитов в циркуляции у лягушек, птиц и мышей и тканевой и возрастной специфичности гостонов, а также после общеинститутской лекции по молекулярным аспектам старения и нескольких визитов в другие лаборатории мне стало очевидно, что какой-то небольшой эксперимент с комплексным анализом белков клеточных ядер в органах мышей, даже независимо от их возраста, но с применением радиоактивных изотопов, был бы крайне полезен для освоения новых методик работы с белками и с радиоактивными изотопами. Наличие в лаборатории сцинтилляционного счетчика радиоактивности позволяло провести работу с очень низкими дозами и автоматизировало все процедуры. Современный спектрофотометр позволял выполнить более точные измерения концентрации белков или нуклеиновых кислот. В лаборатории биохимии развития был также разработан новый метод электрофореза белков в гелях, применение которого выявляло большее число фракций. В нашем отделе генетики процессы старения изучались лишь на культурах клеток-фибробластов. Но изменения в культурах пересеваемых клеток нельзя было считать реальным аналогом биологического старения тканей. К тому же культуры клеток, пересеваемые в маленьких чашках Петри, не могли обеспечить биохимика достаточной клеточной массой для применения стандартных аналитических процедур. Освоение новых биохимических технологий было одной из целей моего приезда в Лондон. Робин Холлидей согласился выделить для меня лабораторный стол в одной из комнат отдела, имевшей вытяжной шкаф, и разрешил Рите участвовать в экспериментах на добровольных началах. Он понимал, что опытный ассистент необходим для такой работы. Рите как биохимику тоже необходимо было осваивать новые методы.
