Опасная профессия полностью

Второй задачей стало ежедневное получение газеты. Мы, естественно, выбрали The Times. Подписка на газеты производилась не на почте, а в ближайшем особом, «угловом» магазине на перекрестке, где продавались газеты, журналы и множество бытовых мелочей. Выбрав газету, надо было оплатить подписку на неделю или месяц и стоимость доставки. Газеты развозили подписчикам очень рано, часто к семи утра. Почтовых ящиков на дверях не было, только специальная почтовая щель, прикрываемая накладной заслонкой. В эту широкую щель проходили и толстые английские газеты, иногда по 40–50 страниц каждая, половину которых занимали реклама и объявления. Большинство жителей не пользовались услугами платной доставки, а покупали газеты в киосках возле станций метро или остановок автобусов по дороге на работу. У нас, живших рядом с институтом, такой возможности не было.

Телефон в доме уже был переписан на мое имя, но с условием, что он не будет входить в телефонные справочники Лондона и сообщаться по запросам в справочное бюро. Мой телефонный номер и домашний адрес знали лишь друзья, сотрудники и некоторые из корреспондентов. Телефонное обслуживание в Лондоне было прекрасным, но, естественно, платным, даже в пределах города.

С сентября мне уже полагался грант, то есть ежемесячные переводы, за вычетом подоходного налога (около 25 %), в банк. Мы с Ритой открыли для этого специальный совместный счет в ближайшем отделении National Westminster Bank, каждый из нас мог теперь пользоваться чековой книжкой самостоятельно. На этот счет поступали и мои гонорары. Ранее открытый счет в другом банке в центре Лондона я использовал теперь только для Роя по его доверенности.

Получив грант, я стал приходить в институт каждый день и заканчивал работу, как и все, в 18.00. Общий стиль научной работы в Англии, по моей оценке, был неторопливым. В дополнение к перерыву на ланч всем сотрудникам предоставлялось еще два перерыва по пятнадцать минут на чай или кофе через два часа после начала рабочего дня и за два часа до его окончания. Этот режим распространялся на всех рабочих и служащих. Право на чайные перерывы британские трудящиеся завоевали еще в 1840 году.

С грантом я имел возможность пригласить лаборанта. Вакансия на временную работу лаборанта-биохимика была объявлена в разделе «Вакансии» еженедельного научно-популярного журнала New Scientist. За неделю поступило около сорока заявлений. Институтский отдел кадров отобрал трех перспективных кандидатов для собеседования с руководителем. Я остановил свой выбор на молодом человеке, недавно окончившем Кембриджский университет. Но он, к сожалению, оказался британцем и членом какого-то профсоюза. Взяв его на работу (с испытательным сроком всего лишь два месяца), уже нельзя было уволить его без пособия. На временную должность он поэтому не подходил. Увольнять без права на пособие можно было только иностранцев. Поэтому лаборантом у меня оказалась австралийская девушка Лиля, недавно закончившая биологическое отделение университета в Мельбурне и искавшая работу в Лондоне.

Большой радостью для меня стало неожиданное приглашение на торжественный обед Королевского общества по случаю приезда в Англию Петра Леонидовича Капицы с женой Анной Алексеевной. Это был их первый визит в Великобританию за сорок лет. В конце 1973 года отмечался пятидесятилетний юбилей с начала работы Капицы в лаборатории Резерфорда и сорокалетний юбилей создания Эрнстом Резерфордом в Кембридже специальной лаборатории для него. По этому случаю устраивался семинар, на который пригласили нескольких других учеников Резерфорда, почти все они были знаменитостями, некоторые лауреатами Нобелевской премии. (Сам П. Л. Капица удостоился Нобелевской премии лишь в 1978 году за открытие сверхтекучести жидкого гелия, сделанное им в 1937 году уже в Москве.)

На этот раз отказать знаменитому ученому, которому недавно исполнилось 79 лет, власти не решились. Кембриджская лаборатория Капицы продолжала работать, но уже без него. В Кембридже у семьи Петра Леонидовича с 1934 года оставался в собственности довольно большой дом. Теперь он хотел подарить этот дом Академии наук СССР.

Юбилейные обеды Королевского общества проходили в самом элитном клубе «The Athenaeum» недалеко от Трафальгарской площади. Его членами становились после отставки и все бывшие премьер-министры Королевства. По какому-то старинному правилу члены Королевского общества не могли приходить на обед с женами. Но для жены Капицы сделали исключение. Ее вводил на мужскую половину клуба президент Королевского общества Алан Ходкин (Alan Lloyd Hodgkin). В конце обеда всем его участникам по устоявшейся традиции раздавали сигары и табакерки с нюхательным табаком.