Они пошли по гравийной дорожке на ту полянку, где Добсон и его дворецкий устроили тир. Мысли Ландена вернулись к дню, когда Добсон намекнул, что общество обошлось с ним несправедливо. Если бы только остальной Лондон мог согласиться с ним, Ландену не пришлось бы красться мимо пустых домов и по темным переулкам. Его снова охватил гнев.
– Так как работает эта штука?
Ланден повернул голову к Амелии и уставился на кремниевый пистолет в ее руке, дуло которого указывало прямо на него.
– Немедленно положите! – Он с яростью подскочил к ней и отобрал пистолет. – Ни к чему торопить мое путешествие в ад!
– Не понимаю, о чем вы.
– Совершенно верно, не понимаете.
Он увидел, как она стиснула зубы и вскинула подбородок. Интересно, знает ли она о своей привычке? Он уж точно знал. Как и о манере принимать вид праведного негодования и расправлять плечи. Сейчас солнце играло в каждом синевато-черном локоне, ниспадавшем по спине. Ее глаза, блестевшие силой и жизнелюбием, заставляли его воображать немыслимое.
«Если бы только жизнь выдала мне другие карты…»
Он решительно отделался от ненужных мыслей и объяснил:
– Если мне приходится учить вас стрелять, необходимо следовать всем моим наставлениям. Не стоит импровизировать, как в прошлый раз, когда вы учились ездить верхом. Сегодня мы имеем дело с оружием.
Он положил незаряженный пистолет на низкую кирпичную ограду и наклонил голову ближе к Амелии:
– Я наставник. Вы ученица. Ясно?
Ей пришлось поднять глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Не дождавшись ответа, он сдул непокорный локон, лежавший на ее щеке. Это явно привлекло ее внимание:
– Абсолютно.
Куда девался ее вечный вызов? Высокомерие? Губы сжались в тонкую линию.
– В таком случае мы начинаем. – Он подошел к мешочку с порохом. – Сначала отмерим нужное количество для заряда.
Он показал, как отмерять порох, а потом позволил Амелии под строгим надзором повторить его действия. Она все делала правильно и, казалось, сетовала только на неудобство рога для пороха.
– Далее нам понадобятся пуля и накладка.
Он зарядил пистолет, стараясь действовать как можно медленнее, прежде чем дать Амелии возможность последовать его примеру.
– И, наконец, вы должны забить заряд.
Она старательно выполнила его наставления и сама зарядила пистолет. Совершенно необъяснимое чувство гордости родилось в нем, но Ланден постарался задушить его на корню.
– Это вовсе не трудно, – объявила Амелия, расправив плечи. – Мужчины поднимают такой переполох из-за каждого пустяка! Необходимо позволить женщинам ездить верхом и стрелять, вместо того, чтобы всячески лишать их независимости! Полагаю, что легко попаду в мишень.
В ее глазах сияла твердая убежденность. Губы растянулись в гордой улыбке, и Ланден подавил стон. Он мечтал об этих губах, страстном пламени ее поцелуя, и проводил бесконечные минуты, гадая: такая же она пылкая в любви, как и во всем остальном?
Тихо выругавшись, он ответил презрительным фырканьем. Лучше поскорее покончить с уроком, иначе он может сделать нечто такое, за что наутро наверняка получит пулю в сердце.
– Где мне встать? – спросила Амелия, сложив руки под грудью и нетерпеливо постукивая носком ботинка по сланцевым плитам дворика. Жест подчеркнул полноту ее грудей, и Ланден стиснул зубы, чтобы не дать волю желанию.
– Становитесь здесь. На прямую линию с мишенью. Я встану сзади и помогу спустить курок. Сначала…
– Я способна сама все сделать.
Всякие следы гордости за нее испарились. Неужели эта мегера ничему не научилась из урока верховой езды? Ее упрямство не принесло ничего, кроме беды.
– Амелия…
– О да. Вы наставник. Я ученица. Я почти забыла.
Насмешливая улыбка и издевательский тон явно противоречили искренности заявления.
– Подвиньтесь. Сюда.
Он показал то место, где несколько дней назад стоял Добсон. Его метод прекрасно сработал, и пока что Ланден считал урок успешным, несмотря на мятежное поведение Амелии.
– Встаньте лицом к мишени и расставьте ноги.
Глянув на землю, он подтолкнул ее ботинок мыском сапога.
– Чуть шире.
Он встал сзади, стараясь не слишком приближаться к ее юбкам, осторожно вручил пистолет и поддержал ее руку, чтобы помочь спустить курок. Отдача будет неожиданной, а он не хотел, чтобы Амелия испугалась или закричала от боли.
Но она продолжала сопротивляться и сбросила его руку. Теперь только ее палец лежал на спусковом крючке.
– Что это вы, спрашивается, делаете? – осведомился он, обдавая горячим дыханием мочку ее уха.
Она оглянулась на него через правое плечо, и ее губы едва не коснулись его подбородка. Он подавил желание отступить. Почему она так чертовски его возбуждает? Неужели он еще не заплатил дьяволу высокую цену?
– Я хочу спустить курок, – заявила она, оглядывая мишень. – Это единственный способ как следует насладиться впечатлениями.
