Ланден оглядел затейливо украшенные лотки, расположенные вдоль дорожки. Торговцы предлагали силлабаб[1], сладости и вино. Ланден, к удовольствию Амелии, купил два бокала шампанского, короткую бархатную маску, таинственную, как ночь, которая приняла их в объятия. Он собрал ленты маски и завязал их на затылке Амелии, хотя ему хотелось запустить пальцы в ее густые локоны, откинуть их и прижаться губами к ее голове. Но вместо этого он отошел за фонарный столб и пригубил искристый напиток, глядя на нее поверх края бокала. Напряжение отступило, затерявшись в тумане, окутавшем эту ночь.
– Взгляните. – Амелия указала на толстый канат, подвешенный между столбами над лотками за водным каскадом. – Канатоходец. Какой он отважный! И какое необыкновенное зрелище!
Ланден проследил направление ее взгляда. Циркач явно колебался. Ступал осторожно, мелкими шажками, сознавая, что малейшая ошибка приведет к падению в натянутую под канатом сеть, и худшие его кошмары станут явью.
– Храбрый парень. Достаточно смел, чтобы балансировать на границе между успехом и неудачей. Между прошлым и будущим…
«Осмелюсь ли я точно так же выступить вперед? Или останусь парализованным в прошлом? Возможно, моя судьба оказаться подвешенным между двух миров, не в состоянии найти счастье из-за печальной истории прошлого?»
Горло Ландена вдруг перехватило. Амелия взглянула ему в глаза, но он отвернулся, боясь, что она заметит, как он уязвим в этот момент. Этим Ланден привлек внимание проходившей мимо женщины. Та прищурилась, пытаясь разгадать, заинтересован ли он в знакомстве. Он ответил суровым взглядом, и женщина поспешно прошла мимо, очевидно, решив не проявлять любопытства так открыто.
О чем он думал, черт возьми, когда решился привести Амелию в сад развлечений? Если ее узнает кто-то из тех, кто пришел сюда в поисках удовольствий, репутация девушки будет погублена. А он? Как насчет его собственного спокойствия? Он почти закончил дела в Лондоне и теперь рискует, что его появление здесь кто-то обнаружит. Правда, есть надежда на то, что за десять лет его лицо сильно изменилось. Мальчишка вернулся мужчиной. Скорее всего, благодаря этому обстоятельству он сумеет остаться неузнанным и не даст пищи злым языкам, которым наверняка не терпится вновь обсудить обстоятельства его жизни.
Ланден пренебрежительно фыркнул. Здесь мало что изменилось. Здесь все напоминает ему о его собственном прошлом. Он был эгоистичным, ограниченным, особенно когда им завладевала какая-то идея, и чем-то походил на человека, которого описывали сплетники в своих преувеличенных историях.
Ланден тряхнул головой, возвращаясь к действительности, и снова взглянул на Амелию. Та не сводила глаз с танцоров на дальнем конце сада. Его охватило уже привычное желание. Если бы только у него был выбор! Он вовсе не хотел всю жизнь терзаться раскаянием и сожалением. Но они стали его судьбой, а траур – образом жизни. Главное для него – сохранить тайну брата.
И все же в какой момент его существование превратилось в цепь страданий? В какой момент он добровольно лишил себя наслаждений?
Ланден поставил бокал на поднос и сунул руку в карман. Часы Дугласа были на месте как вечное напоминание о том мгновении, когда он лишил брата жизни.
Амелия по-прежнему не сводила глаз с танцоров у конца каскада, хотя остро ощущала эмоции, терзавшие Ландена. С какими внутренними демонами сражался он сегодня?
Гранд-оркестр – не менее пятидесяти музыкантов – настраивал инструменты в великолепном зале, освещенном невероятным количеством ламп. Слабые звуки лишь подчеркивали душевное смятение Амелии. Но она старалась улыбаться, полная решимости наслаждаться вечером. И все же ничто не могло стереть ощущение неловкости. В экипаже она молчала, стараясь подавить тоску, изводившую ее, мучившую мыслями о том, что этот вечер может быть последним, который она проводит с Ланденом. Плавание в ялике тоже не утешило девушку. Шлюпку бросало течением, таким же непредсказуемым, как ее будущее.
Амелия перевела взгляд на толпу рядом с Гранд-Кросс-Уок и дальше, возле Гроув. Вдоль аллеи шли ряды обеденных лож, и восхитительные ароматы блюд доносились даже сюда. Смех и разговоры слышались из тускло освещенного уголка, где сгрудились разряженные люди. Сегодняшний вечер предназначен для развлечений. Не для размышлений.
Амелия постаралась отринуть тоску и решила затеряться в ночи: перспектива куда более привлекательная, чем анализ сердечных мук. Честно говоря, ей вряд ли остается что-то другое. Поклявшись себе веселиться хотя бы сегодня, она потянулась к Ландену и положила руку на сгиб его локтя. Ланден упрямо сжал челюсти, но повел ее в сад. Большинство посетителей казались погруженными в поиски удовольствий, хотя временами Амелия ловила пристальные взгляды незнакомцев. Непрестанное бормотанье проносилось по толпе, как круги от брошенного в воду камня. Ланден, вне всякого сомнения, ощущал то же самое. Время от времени она чувствовала, как напрягаются мышцы под ее пальцами. Губы Ландена по-прежнему были сжаты.
