Сиренна готовится разрядить обстановку, но я останавливаю ее. Один взгляд — и она понимает: это моя битва.
Все места за его столом заняты, поэтому я, без лишних церемоний, беру стул от соседнего стола. Пара, сидящая там, ахает от моего нахальства, но я их игнорирую. Попытка выглядеть как девушка Бонда заканчивается провалом: я неуклюже тащу тяжелый стул, а затем плюхаюсь на него, как мешок картошки. Надеюсь, мой с трудом выработанный нью-йоркский шик спасет ситуацию.
— Лорд Сантори, как мило с вашей стороны пригласить нас, — дерзко бросаю я.
Где-то на периферии сознания я замечаю, как Сиренна осторожно перетаскивает свой стул, шепотом извиняясь перед той же парой, в то время как взгляд Деклана медленно поднимается к моему лицу.
Мышцы на шее напрягаются, мои руки сжимаются в замок на коленях.
Сосредоточься на переносице, Миа, только на переносице. Покажи этому ублюдку, что он больше не может тебя запугать.
Но стоит его черным, как бездна, глазам встретиться с моими, как я снова оказываюсь в его железной хватке.
— Ассистентка Лукреции Стайнард, верно? — лениво тянет он. — Та самая девочка с помолвки Джакса, — продолжает он, явно для остальных. — Она, без сомнения, заслужила свое место в центральном офисе. Представьте, ей удалось обойти охрану у входа в ресторан — далеко не каждый может похвастаться таким достижением.
Он откидывается на спинку стула, одна рука остается на столе, золотой Rolex поблескивает на его запястье. Он спокоен, как ночное озеро, но его легкое движение — потереть большой палец о безымянный — притягивает мое внимание.
И, судя по всему, не только мое.
Каждый мужчина за столом замирает, вилка или бокал вина зависают на полпути к губам, их взгляды прикованы к руке Деклана. Они явно чувствуют ту тихую угрозу, что исходит от него.
— Ты, должно быть, очень хочешь впечатлить свою начальницу, раз рискнула быть выброшенной обратно, — произносит он, в голосе ленивое превосходство. — Это бы не выглядело слишком привлекательно на видео, которые все там снаружи ждут, чтобы снять. Но, бесспорно, стало бы вирусным.
— Тогда я вижу в этом упущенную возможность, а не позор, — отвечаю я, удерживая голос достаточно ровным, канализируя свою злость. Желание доказать этому ублюдку, что у него больше нет надо мной власти. — К тому же ты не отвечаешь на мои звонки.
Черт, эта его улыбка все еще убийственная.
— Ты думала, добраться до меня будет легко?
Я поднимаю бровь.
— Играл в недотрогу?
— Я вообще люблю играть жестко.
Его голос, эта темная энергия, направленная на меня, заставляет мое тело вспыхнуть изнутри. Бедра непроизвольно сжимаются. Черт, гребаное все.
— Давайте сразу к делу, — выдавливаю я через сжатые губы, держу спину так прямо, что аж мышцы болят. Кажется, кто-то воткнул в меня стальной прут. — Лукреция хочет видеть вас на своем ток-шоу. Очень хочет. И с тех пор, как она увидела нас разговаривающими на помолвке Джакса и Адди, она вбила себе в голову, что я могу это устроить. Поверьте, я сделала все, чтобы ее отговорить.
— Это правда, — услужливо подтверждает Сиренна.
Деклан цокает языком, его взгляд медленно скользит по мне сверху вниз. Он будто оценивает, прикидывает, стоит ли со мной вообще иметь дело. И еще одно становится очевидным — он все так же кайфует от аудитории. Он тянет время, превращая каждое свое движение в шоу, словно я товар, который он рассматривает перед покупкой.
— Может, ты действительно
Сдерживать бурю эмоций в груди становится все сложнее, и, похоже, у меня это не особо получается. Он считывает все по моему лицу, и именно поэтому выглядит таким чертовски довольным, когда берет бокал виски и лениво вертит его в руке, играя на моих нервах.
— Но, все же, я не достиг того, чего добился, делая что-то бесплатно, мисс Ассистентка Лукреции Стайнард. Так что вопрос, — он опирается локтем на стол, его широкая грудь заполняет все мое поле зрения, когда он наклоняется ближе, — в том, что я получу взамен?
Этот ублюдок загнал меня в угол и наслаждается моим едва скрываемым напряжением так же, как в тот раз, когда впервые заставил меня согнуться над перилами в братском доме.
У меня нет вариантов, потому что мне нечего ему предложить, кроме своего достоинства. Что вообще можно предложить миллиардеру-звезде, за которым бегают толпы женщин и СМИ, человеку, которому, возможно, сам Конгресс кидает подачки? Зная его, заинтересовать его может только что-то самое грязное и больное. А судя по напряжению, которое висит между нами, ничего не изменилось — все только стало хуже.
Его черные, адские глаза горят желанием наказать меня, говоря без слов, что он жаждет моего краха. Он уже все планирует и точно насладится каждым моментом.
Эти глаза также обещают, что наказание не будет быстрым. Не будет чистым. И точно не будет безболезненным — для моей гордости. Хотя для моего тела это наверняка станет декадентским удовольствием.
