— Не смей мне приказывать! Я не твоя собственность! — возмущаюсь, снова намереваясь открыть шкаф.
— Прекрати. Сказал ведь, ты никуда не пойдешь, — перехватывает под грудью, оттаскивает назад.
— Не трогай меня! Я буду делать то, что хочу! Сейчас я хочу на улицу!
— Я не отпущу.
— Надоело! Все надоело! Твои амбалы, дежурящие возле меня двадцать четыре на семь! Машины с пуленепробиваемыми стеклами! Наличие револьвера в кармане! — продолжаю вырываться и лупить его. — Мне нужна нормальная жизнь! Не такая! Слышишь, не такая! — кричу во все горло. — К черту! К черту все! Пошел ты! С этой своей свадьбой и завещанием! Придурок! Ненавижу! НЕНАВИЖУ! Зачем мы вообще когда-то встретились!
— Блять, успокойся, прошу, — ловко развернув к себе, обнимает так, что трещат кости. — Я люблю тебя пиздец как. Ты же знаешь это, Сань… Знаешь?
Глотаю соленые слезы, и чем сильнее он прижимает меня к себе, тем острее ощущается та адова боль, что разрывает сердце.
Бросаю взгляд на часы. Внутреннее напряжение растет в гребаной геометрической прогрессии.
— Спокойно, братан. Она приедет, — Дымницкий ободряюще хлопает меня по плечу.
Хотелось бы и мне верить.
Мы с Сашей не виделись три дня. Она изъявила желание уехать на нашу загородную дачу. Удержать не вышло. Максимум, что я смог — самостоятельно отвезти ее туда и обеспечить безопасность, выставив по периметру усиленную охрану.
Ломаю сигарету, смяв ее в ладони, и выбрасываю в урну. Захожу в здание ЗАГСа.
Знаю, что наложал по-крупному. Приму, если проигнорирует регистрацию, но как жить без нее не понимаю. Не получится однозначно.
— Слышь, Беркут, не представляю, как ты ходишь в этой удавке каждый божий день! — кривится Черепанов, комично прихватывая галстук пальцами.
— Надо перевязать. Криво, — вместо ответа говорит тот.
— Да вы издеваетесь? На этот долбаный узел я потратил час своей жизни.
— Криволапый, — цокает языком Кир. — Дай я сделаю.
— С каких пор ты у нас эксперт по удавкам?
— Закройся и не двигайся.
Пока они усмиряют галстук, продолжаю перебирать варианты.
Это — самый стремный из них. И вполне себе вероятный, если брать в расчет наш крайний разговор.
— Волнуешься? — напротив меня стоит Аленка. Свободный крой платья не в состоянии скрыть живот внушительного размера.
— Есть такое, — признаюсь я честно.
— Да уж… Сказал бы мне кто-нибудь восемь лет назад, что вы с Сашкой поженитесь, не поверила бы, — улыбается, смахнув слезы краешком носового платка.
В памяти вдруг всплывает один забавный эпизод. Мы с Рыжей ходили по продуктовому рынку, и кто-то из местных бабок-торгашек выдал предположение о том, что она — моя невеста. Помню, как я поржал тогда над этим. Что ж… Теперь, похоже, надо мной смеется тот, кто свыше.
— Я всегда была против ваших отношений, ты знаешь, — Алена берет меня за руку. — Но сейчас, когда я вижу, как ты изменил свою жизнь ради нее и как сильно хочешь сделать ее счастливой… Я… — шмыгает носом. — Я тобой горжусь, Паровозов. И твоя мама тоже гордилась бы.
Разрыдавшись, бросается мне на шею.
— Не плачь, Ален… — осторожно обнимаю ее в ответ.
— Я так рада, что ты не стал, как он. Как твой отец, — всхлипывая, шепчет тихонько.
— Ну достаточно, уже! И на минуту одну оставить нельзя! — слышу недовольный голос Беркутова. — Хватит обжиматься, повредите моего ребенка! — ворчит и тянет девчонку за руку.
— Ром, перестань себя так вести, и вообще-то, хочу тебе напомнить, ребенок не только твой, но и мой.
— Больше мой, — хмуро на нее взирает.
— Это еще почему? — вздыхает она, поглаживая живот.
— Что за глупый вопрос, Лиса? Без меня его у тебя бы тупо не было. Ясно? Напоминаю, он там моими стараниями.
— Железная мужская логика! — фыркает Алена.
— Илюх, — Данила толкает меня в бок, вынуждая заметить через панорамные окна припарковавшийся у ЗАГСа лимузин и еще две сопровождающие его машины.
— О, а вот и невеста с подружками приехала! — громко вопит Черепанов.
— Погнали на улицу.
Поправляю пиджак и спешу выбраться через стеклянные двери наружу. Пока иду к лимузину, сердце бьется как сумасшедшее, словно в него порцию адреналина напрямую вкололи. Однако, когда вижу свою Сашку, оно, захлебнувшись кровью, резко останавливается. Да что там. Весь мир вокруг в эту секунду замирает.
Кучерявый помогает Саше выбраться из машины. Я жестко туплю. Не могу отвести от нее взгляд.
Белое, воздушное платье сидит на ее точеной фигурке просто идеально. Замысловатый корсет подчеркивает грудь, худенькие плечи обнажены, на руках перчатки. Солнечные пряди собраны в высокую прическу. Две из них обрамляют ее лицо. Все безупречно. От макияжа до полупрозрачной фаты.