Как и предполагал, крыса довольно-таки быстро развязала язык Динамиту. Благодаря чему удалось выяснить много интереснейших подробностей, а также выйти на нужных людей. Куда более серьезных, чем эта продажная гнида.
Ах да… Вскоре к Диме присоединяется замечательный сосед. Дымницкий, при помощи своих чудо-программ помог отыскать сбежавшего от судебных тяжб Жигалова, засевшего на безымянной даче в одной из подмосковных деревень. Вот уж от кого действительно была получена самая ценная и полезная информация! Спасибо, крысе. Отработала на все сто! После чего была выпущена на свободу.
Итак, по итогу, я четко понимал, кто и как отплатит за все то, что происходило со мной и моими пацанами в последнее время.
И должно было произойти. Ведь останавливаться они, естественно, не планировали. Заказ на меня никуда не делся.
Вы спросите, кто «они»? Те самые лузеры, потерявшие свои миллионы на афере с квартирами. Четыре фамилии. Каждая последующая громче предыдущей. По аналогии и цепочка организованных мною «случайных» событий была выстроена таким же образом.
Минувшие три дня подарили СМИ убийственную дозу сенсаций. А мне — чувство морального удовлетворения.
Кровь за кровь. По-другому никак.
Еще разок глубоко затянувшись, бросаю окурок в урну, предварительно затушив его о ее края. Бодрым шагом направляюсь в сторону того самого отделения полиции, стоя у которого осознал, что один из моих друзей — предатель.
Сообщаю дежурному о своей записи к начальнику отдела. Того предупреждают о моем визите. Меня долго обыскивают с головы до пят, после чего наконец пропускают в кабинет.
— Ну здорово, — улыбаюсь, глядя на недовольную морду Бандалетова-младшего. — Полагаю, ты собирался меня вызвать, но, как видишь, я решил прийти сам. Дерьмово выглядишь. Совсем не спишь? Много работы? — издевательски интересуюсь, кивая на кипу газет, разложенных перед ним на столе.
Молчит. Внимательно следит за каждым моим движением. Очкует.
— Да не ссы, Богдан. Чего ты так напрягся? Из оружия со мной только моя харизма, — широко улыбаюсь, демонстрируя отличные зубы.
Сто пудов сидит в бронике. Может даже парочку натянул. Не исключено.
— Присяду, не возражаешь?
Не дожидаясь его разрешения, опускаюсь на обитый бархатной тканью стул и, закинув ногу на ногу, откидываюсь на спинку.
— Что в мире творится? — подтягиваю к себе стопку бульварной прессы. — Генеральный директор ФорсОйл погиб в результате взрыва. Ну и ну… — театрально цокаю языком. — Глава РосПромТорга был найден на дне собственного пруда в Подмосковье. Какие страсти! — беру в руки следующую газету и читаю заголовок, напечатанный яркими буквами. — Ночной пожар в «Рамстрое»… — качаю головой.
— Хватит устраивать цирк, я знаю, что это ты! И докажу! — подает голос Бандалетов.
Аж позеленел от злости, клянусь. И да, он уже догадывается о том, что последует дальше. Трясется за своего папашу и за собственную шкуру. Ведь их я оставил на десерт.
— Это ты, — повторяет, кивая.
— Гонишь? — вслух, разумеется, озвучиваю не это. — Куда мне? Я с этими многоуважаемыми людьми даже не знаком.
Абсолютная правда. Жигалов ведь никогда не сводил нас лицом к лицу.
— Как ты провернул все это?
Пожалуй, он искренне поражен. Сплотившись с врагами Паровозова, самого Паровозова недооценил. А зря… Недоброжелателей у меня много, однако друзей и тех, кому я успел помочь за прошедшие годы, однозначно на порядок больше. И связи это серьезные. Как говорил Ян, один бы я точно не потянул данную заварушку. Тупо не справился бы. Слишком сложно. А вот в тандеме с другими криминальными авторитетами и заинтересованными в этой партии шахмат теневиками, — другое дело.
— Я, собственно, пришел не новости с тобой обсудить, а поговорить о личном, — мое настроение резко меняется, и веселье тут же сменяется рвущимся наружу гневом.
— Валяй, — выжидающе задирает подбородок.
— Я насчет Александры. Не смог смириться с тем, что она от тебя ушла… — не спрашиваю. Утверждаю.
Он усмехается.
— Уязвленное самолюбие, да? Блять, Бандалетов, пиздец! Все понимаю, но отправлять накануне свадьбы изуродованную мертвую кошку? Ты совсем конченый, что ли?
Смотрим друг другу в глаза, и я мысленно даю нам обоим обещание, что закончит он, как та самая несчастная кошка, упакованная в красную коробку.
— Чокнутую с кислотой в бутылке тоже ты на парковку подослал, верно?
— Такие поступки бабские, — выплевываю презрительно. — В жизни не подумал бы, что за всем этим стоит обиженный мужик.
— Я не понимаю, о чем ты, — поигрывая желваками, чеканит он холодно.