Перегрин застегнул сюртук под самое горло, одновременно наблюдая, что то же самое проделал и Фарнэби, одетый в черное. После того, как соперники обменялись приветствиями, мистер Фарнэби ни разу на Перегрина не взглянул. Казалось, он сгорает от нетерпения, и, не переставая, торопил своего секунданта, чтобы они все зря не мерзли на холодном ветру. Когда его позвали, он сразу же вышел на площадку, взял поставленный на предохранитель пистолет, протянутый ему мистером Фитцджоном, и встал, опустив дуло пистолета к земле.
Второй пистолет вручили Перегрину, который вдруг почувствовал, что у него сразу вспотели ладони. Он вытер их о панталоны, очень осторожно взял пистолет (ибо при малейшем касании курка дуэльный пистолет, поставленный на предохранитель, сразу же выстрелит, это Перри прекрасно знал) и занял нужную позицию.
Врач повернулся к дуэлянтам спиной, и секунданты отошли на расстояние в восемь шагов. Перегрин ощущал порывы резкого ветра, развевавшего его золотые локоны. Он сосредоточил свой взгляд на Фарнэби, решая, какую деталь в центре этой мишени ему лучше выбрать для прицеливания.
Мистер Фитцджон держал наготове свой носовой платок, который трепыхался на ветру, как небольшой белый парус на фоне серого неба.
А затем сразу же, так быстро, что мистер Фитцджон не успел и рта раскрыть, случилось нечто совершенно непредвиденное. К ним подъехал третий экипаж. На сей раз это была громоздкая и тяжело грохочущая карета. Из нее одновременно выскочили несколько мужчин, которые сразу бросились к дуэлянтам, крича:
– Именем закона! Остановитесь!
Перегрин резко повернул голову и услыхал приглушенное проклятье из уст Фарнэби. В следующее же мгновение он оказался в цепких руках плотного офицера.
– Именем закона вы арестованы! – сурово произнес сей джентльмен. – Попытка нарушить общественный порядок! Я буду вынужден доставить вас в магистрат.
После всех этих событий мистер Фитцджон признавался, что ни разу в жизни он не был так счастлив видеть констебля, как в тот злополучный момент. А тогда он почувствовал огромное облегчение и, глубоко вздохнув, сказал:
– О, очень хорошо! Не беспокойтесь, Перри, ничего страшного! Вы лучше наденьте-ка на себя свой плащ Мистер Фарнэби, которого крепко держал второй констебль, решил оказать сопротивление.
– Кто вас сюда послал? – потребовал он ответа.
– Мы действуем согласно полученной нами информации, – было сказано кратко. – А теперь отдайте мне ваш пистолет, сэр! Сопротивление бессмысленно.
Вдруг у Перегрина возникло совсем нежелательное подозрение. Он быстро спросил:
– Вы знаете, кто передал вам эту информацию?
– Нет, не знаем. Да это и не ваше дело, – отвечал констебль. – Наденьте плащ, сэр, и пойдемте с нами.
Мистер Фитцджон подошел к Перегиину и пожал ему руку.
– Вы кого-нибудь подозреваете? – шепотом спросил он.
– Клянусь Богом, я знаю, кого могу подозревать, и я обязательно установлю истину!
– Кто об этом знал?
– Мой кузен, – сказал Перегрин. – Но я не назвал ему места нашей дуэли, это я отлично помню! Как же он узнал, если только это действительно он!
– Но, Перри, я ничуть не сомневаюсь, что он не стал бы ничего сообщать в магистрат, если вы все рассказали ему по секрету, а я думаю, что так оно и было?
– Не знаю, не знаю! Но я непременно все выясню! – застегивая на все пуговицы свой плащ, сказал Перегрин.
Мистера Фитцджона осенила неожиданная догадка, и он повернулся к врачу, который стоял возле них.
– Как я понимаю, вы, доктор Лейн, ничего об этом не знаете?
Врач отвечал довольно сухо:
– Никакой информации о вашем друге, сэр, я никому не сообщал. Но я вынужден признаться, что, возможно, эта дуэль прервалась именно из-за меня. И если это так, я об этом нисколько не сожалею, хотя, разумеется, я это сделал не намеренно.
– Что, черт побери, вы имеете в виду? – спросил мистер Фитцджон.
Врач убрал свой ящичек с медицинскими инструментами.
