— Здесь? Разве здесь может случиться что-то плохое? — Габриэля вдохновляло то, как она говорит: от её слов веяло спокойствием и любовью. Ей нравилось то, чем она занимается. — Иногда сюда приходят люди, — едва слышно продолжила Элисаэль. — Такие, как ты. Одинокие, запутавшиеся, потерявшие покой.
— И находят ответы?
— Находят. Здесь никого больше нет: ты, я и Боги. В такой тишине как нельзя лучше получается услышать то, чего нельзя услышать в суете обычных дней. Поэтому не бойся, Габриэль. Что бы там ни случилось — расскажи.
Её взгляд был таким пронзительным, что сопротивляться не получалось. Но и допустить, чтобы она слышала обо всех этих ужасах, он не мог. Поэтому он начал очень осторожно:
— Всё непросто, Лис. Ты хотела знать, каким я стал, так вот: я стал очень жалким человеком. Вся моя жизнь — это грязь, кровь и смерть, это бездонная мгла, из которой мне не выбраться. И окружают меня такие же, как я. Более того — всегда окружали. Сейчас я многое узнал о своих покойных родителях: они оказались совершенно не такими, какими я их запомнил. И мне всё ещё странно думать, что отец, всегда бывший для меня героем, с которого я должен брать пример, был убийцей. Что мать, каждое утро водившая меня в храм, обладала нестабильным магическим даром и крайне шаткой психикой. Что на самом деле их смерть была не такой обычной, как я всегда думал. Но самое странное, что это знание ничего не изменило: я всё ещё люблю мать и всё ещё хочу быть таким, как отец. Речь не о светлом герое из сказок, Лис. — Рэл заметил, что она вздрогнула от последних слов, хотя он изо всех сил старался говорить так, чтобы не напугать её. Не получилось. — Извини. Лучше мне заткнуться и уйти отсюда.
Альтмерка предпочла не услышать последних слов.
— Почему ты хочешь быть, как твой отец?
— Потому что он умел контролировать любую ситуацию. Он не позволил бы случиться непоправимому. А я позволил.
Эльфийка догадалась:
— Это связано со смертью твоих друзей?
— Да.
Она накрыла ладонью его руки.
— Ты не должен винить себя в этом. Это случилось, случилось страшное, но это сильнее нас с тобой. Разве могут обычные люди хоть как-то повлиять на эту силу?
— Я мог.
— Ты хотел бы. Но не мог. Потому что иначе этого бы не случилось. Ты не всесилен, Габриэль. Не кори себя в том, что не в твоей власти.
Сейчас Рэл подумал, что она права. Даже если бы он успел в Коррол и остановил Мэри, что было бы дальше? Он собирался в одиночку противостоять Чёрной Руке? Он не прожил бы и дня. Но сейчас он жив, и у него есть цель. Он должен найти предателя.
— Спасибо, Лис. Ты права: я не должен сожалеть о прошлом, я должен не допустить такого будущего. Поэтому мне нужно идти. У меня есть дела.
Сейчас он не позволил бы ей себя остановить. Элисаэль понимала это и спросила:
— Ты ещё вернёшься ко мне?
— Считаешь, что нужно?
— Я была бы рада вновь тебя увидеть.
Габриэль сумел улыбнуться.
— Тогда вернусь.
Может, он не солгал ей. Находиться рядом с Элисаэль было необъяснимо приятно, и даже сейчас хотелось отложить отъезд в Бруму, чтобы остаться здесь подольше. Только предатель ждать не станет.
Вот уже несколько часов он видел перед собой только развевающуюся вороную гриву. Стены Брумы возвышались впереди, в широком горном перевале, и здесь, на севере, было морозно. Гарпия недовольно фыркала, когда колючий снег падал на ресницы, а Рэл время от времени растирал замёрзшие руки, жалея, что не додумался обзавестись перчатками, прежде чем возвращаться в заснеженный город. За время, проведённое в столице и в Коловии, он успел отвыкнуть от северного климата.
Дорога, беспрерывно поднимаясь в гору, петляла змеёй. Каменная колея от колёс обледенела и укрылась рыхлым снегом, но Рэл помнил, что по весне этот путь превращался в настоящие горные реки, и неизвестно, в какое время года здесь было опаснее. Однако уже скоро тракт сделал последний виток и поднялся на относительно ровное место к большим городским воротам. За стенами высились шпили часовни, и Габриэль невольно вспомнил, что именно здесь несколько лет назад он встретил юную альтмерку, путешествующую вместе с родителями-паломниками. Мысли об Элисаэль не покидали головы от самого Чейдинхола. От воспоминаний о ней неизменно учащался пульс, но Рэл не знал, почему его так взволновала эта встреча. Жизнь, несущаяся ворохом безумных событий, вдруг преподнесла такой неожиданный приятный сюрприз, и перестать думать об этом было невозможно.
Спешившись у конюшен, Габриэль взял вороную под уздцы и передал в руки подоспевшему мальчишке, помогающему матери на конюшне.
— Привет, Хальдор. — Рэл улыбнулся подростку, но тот, похоже, не узнал его и хмуро буркнул в ответ короткое приветствие. Это выглядело забавно.
