Мэри гордо подняла голову и посмотрела на Рэла надменным взглядом, ничего не ответив. Он смотрел в ответ устало и равнодушно: был слишком разочарован в ней, а ещё не совсем трезв, чтобы переживать об этом. Он помнил каждое слово, которое говорил ей в Корроле. Но она сделала свой выбор и после того, что случилось, продолжила слепо работать на Тёмное Братство. Габриэль больше не обманывался насчёт неё. Он знал, что ради собственной цели Мэри готова идти по головам, и это отталкивало. Мэри хотела доказать что-то самой себе, пыталась выглядеть сильной и вести себя так, будто никакие чувства не могут её ранить. А Габриэль так не мог. В отличие от Мэри, он не отрицал, что Очищение что-то сломало в нём.
— Зачем ты приехал к Дафне? — этот вопрос прозвучал безо всякой заинтересованности.
Габриэль ответил так же безразлично:
— У меня к ней личное дело, касающееся только нас с ней.
— И это никак не связано с Семьёй?
Он усмехнулся тому, как пафосно и неестественно это слово прозвучало из её уст. Может, она сказала так из-за вышибалы, который мог слышать их разговор, а может пыталась вложить в это какой-то свой смысл.
— Никак.
— А ты сам-то с ней теперь связан? Что ты делаешь у Лашанса?
— Работаю над кое-чем, я не имею права это обсуждать. После я планирую уйти.
Габриэль видел, что её задело это. От былого высокомерия не осталось и следа.
— Куда?
— Я тебе рассказывал.
Он заметил растерянность Мэри. Она не помнила. Недовольная его каменной неприступностью, она встала и еле слышно прошептала:
— Всё-таки это не я изменилась. Это ты стал совсем другим.
— Недавние события на всех повлияли. Ты выбрала свой путь, я — свой. И они совершенно разные.
— Если передумаешь, то я в четвёртой комнате.
Мэри бросила на него ещё один странный взгляд, в котором можно было различить то ли жалость, то ли страх, и скрылась на лестнице. Габриэль за ней не пошёл.
Остаток ночи он просидел в таверне: разговорился с вышибалой, выпил с ним пару чашек чая, узнал последние новости о городе и его жителях, — а в предрассветном полумраке вышел на улицу и направился к дому Дафны, оставляя первые следы в свежем снегу. Брума ещё и не думала просыпаться. Было тихо, безлюдно, холодно. Кое-где затоплялись печи, и редкие строчки дыма прорезали тёмное небо серыми пятнами. По инеевым деревьям прыгали большие чёрные птицы, пытаясь выцепить зорким глазом что-то съедобное.
В столь ранний час Дафна уже не спала. На кухне колыхались всполохи ламп, и Габриэль видел её силуэт за тонкими светлыми шторами. Он постучал.
Когда дверь перед ним отворилась, он словно снова попал в то время своей юности, когда жил здесь. В доме пахло мандаринами, привезёнными в Бруму с юга, старыми книгами и магией, пряными сладостями, дорогим парфюмом Дафны. И сама Дафна выглядела такой привычной и домашней: в тёплой удобной одежде, сонная, с растрёпанными волосами, уставшая от дел при дворе графини.
Он спросил как ни в чем не бывало:
— Чего не спишь в такой час?
Дафна улыбнулась, позволила ему зайти. Наверное, ей уже тоже было непривычно видеть в этом доме Габриэля. Она сочла его вопрос шуткой и не стала отвечать. Мягко посмотрела в родные серые глаза, увидела в них что-то заметное только ей и нахмурилась.
— Ты выглядишь очень уставшим.
Рэл отчитался:
— Плохо сплю в последнее время.
Но Дафна на это не купилась и покачала головой.
— Нет, дело в чём-то другом. — И она заговорила о магии: — Ты будто опустошён?..
Габриэль хотел бы избежать этой темы. Он прошёл в дом и с интересом осмотрелся. Здесь мало что изменилось, разве что идеальный порядок, за которым Дафна всегда старалась следить, куда-то исчез: обеденный стол на кухне был завален бумагами, рядом стояла грязная чашка с недопитым чаем, на ковре разлилось уже засохшее тёмное пятно, появившееся, когда она случайно столкнула чернильницу. Странно, Рэл всегда думал, что она невыносимый педант, а ей, оказывается, весьма комфортно в беспорядке.
Дафна не выдержала его молчания.
— Так что случилось?
— Устроил небольшой фейерверк на днях. — Габриэль понимал, что от неё не удастся что-либо утаить. К тому же с кем ему ещё говорить о магии и о происходящих с ним вещах, если не с Дафной?
— А подробнее?
— Сжёг тела в Коррольском Убежище. До сих пор в себя не приду.
Чародейка на мгновение удивилась, но потом заметно поникла и тихо поинтересовалась:
— Тавэл… тоже?
— Странно, что именно за него ты так переживаешь.
Габриэль хотел, чтобы она рассказала ему эту историю, и Дафна не стала ничего скрывать:
— От него я получила Тёмный Дар. Иногда… мне нужно было с кем-то поговорить об этом, и я говорила с ним. — Она почему-то улыбнулась, хотя её голос звучал грустно. — А теперь… ладно, это неважно.
Она пожала плечами, и Рэл неожиданно понял. Дафна знала, какая участь её ждёт: сотни лет одиночества, потому что она переживёт всех, кто ей дорог, если специально не будет искать смерти. Тавэл был единственным, с кем она могла обсуждать такие вопросы и на чей опыт могла бы положиться. От осознания этого ему стало страшно.
Габриэль попросил:
— Мне нужно будет поговорить с тобой об Анвиле.
