— У него, я смотрю, тоже.
— И чего мне ожидать, когда я вернусь в Чейдинхол?
— Думаешь, он не знал, что ты рванёшься сюда? Люсьен давно уже привык к таким выходкам за время работы с Дамиром.
Имя отца напомнило Габриэлю о том, что Очищением ничего не закончилось. Может, Слушатель считает иначе, но Габриэль знал, что они всё ещё в большой опасности, потому у него не было времени на отдых. Он поднялся на ноги.
— Не в курсе, где сейчас Дафна?
— Я давно её не видела.
— А Матье?
Аркуэн поспешила его приструнить:
— Рэл, сейчас тебе нужно вернуться к Люсьену. Теперь ты не рядовой убийца, который большую часть времени делает то, что ему вздумается. Теперь ты Душитель. Отнесись к этому серьёзно.
Он обдумал её слова.
— Ты права. Что будет с Мэри?
— Не волнуйся, я о ней позабочусь.
Эльфийка сказала это очень трепетно и участливо, так, что Габриэль ей поверил — сейчас, когда несчастной Мэри здесь не было. Сейчас он понимал, что у него и без неё есть поводы для беспокойства.
Он по привычке осмотрел комнату, вспомнил, что у него нет с собой никаких вещей и попросил:
— Можешь дать в долг?
— Без проблем. Только раньше утра ты отсюда не выйдешь. Хватит с тебя ночных прогулок под дождём.
========== Глава 12 ==========
К утру тяжёлая туча ушла дальше на север, и над центральной частью Сиродила выглянуло солнце. Габриэль не спешил. Он всё ещё чувствовал выворачивающую на изнанку боль в груди после потери магических сил, потому ехать верхом было опасно: дорога перед глазами часто расплывалась тёмными пятнами, уставшее тело не слушалось, мышцы болели, свербела раненая рука. Валет, кажется, чувствовал состояние своего всадника и вышагивал спокойно и ровно, монотонно цокая подковами.
В Имперском Городе Габриэль сделал длительную остановку: пообедал в трактире перед Мостом Талоса и забрал Гарпию из местной конюшни. В отличие от Валета, вороная щадить нового хозяина не собиралась и вела себя крайне норовисто, не позволяя ему расслабляться.
Так что к Чейдинхолу он добрался только к полуночи третьего дня, вымотанный дорогой и минувшими событиями, но сразу решил наведаться в Фаррагут и не откладывать встречу с Уведомителем.
Лашанс работал за алхимическим столом над новым ядом, и этот процесс настолько завладел его вниманием, что, когда Габриэль спустился в подземелье, он никак не отреагировал на его появление. У Рэла не было сил волноваться об этом. Наверное, он должен был переживать, что ослушался приказа Уведомителя, уехал в Коррол без предупреждения и пытался остановить Очищение вопреки решению Слушателя… но ему было плевать. Он опустился в кресло, прикрыл глаза и спокойно стал ждать, когда Люсьен закончит возиться с ядовитыми травами и ягодами аронии.
В тишине старинной крепости, нарушаемой лишь осторожным стеклянным звоном работы алхимика, мысли и воспоминания нахлынули с разрушительной силой. Оставшись наедине с самим собой, Габриэль снова невольно начал думать о Леонсии и Тавэле, о Фалько, который, наверное, ещё надеется дождаться их в обозначенном месте встречи, о Мэри, сквозь слёзы смотрящей на свои окровавленные руки, о Дафне, которую сейчас очень хотелось увидеть, и об отце с матерью. А ещё о самом себе. О том, каким он всегда хотел быть и каким стал на самом деле. Вспомнилась та маленькая девочка в замке Анвила, жизнь которой он отнял без капли сожаления, не тратя много времени на раздумья. Он ненавидел себя.
Мерный убаюкивающий стук стеклянных приборов вдруг затих.
— Разговор можно отложить до утра, — спокойно предложил Люсьен, и его тихий голос сейчас показался громче ночного ветра.
Габриэль не хотел ничего откладывать.
— Что будем делать дальше?
Имперец кивнул, понимая такую решительность, потом встал, снял с верхней полки небольшой ларец и убрал в него только что сваренные яды.
— Во всей этой истории есть пара моментов, до которых я сам никогда не мог добраться. — Габриэль заметил, что Люсьен старается говорить осторожно, следит за словами. — Я рассказывал тебе, что Дамиру приходилось скрываться от Чёрной Руки. Он пытался найти предателя, чтобы оправдать себя, и вскоре сообщил мне, что у него что-то есть. Только передать эту информацию не успел. Я на протяжении всех этих лет строил самые безумные догадки о местонахождении его убежища, но ничего не нашёл. А теперь у меня есть ты.
Габриэль не совсем понимал, к чему он ведёт.
— И ты думаешь, что мне это удастся? Я всё это время даже не знал, кем он был. Как я пойму, где его убежище?
— Дафна должна знать.
— И почему ты сам не мог спросить её об этом?
— Спрашивал. Она ответила, что не знает. Но мне показалось, что она солгала.
— То есть мне она скажет?
— То есть ты мог бы попытаться найти способ всё узнать, не вызывая подозрений. Дафна не доверяет мне. Она винит меня в смерти брата, и… я её понимаю. А тебе она доверяет.
Габриэль считал эту затею крайне странной и заранее обречённой на провал. С другой стороны, их дом в Лейавине давно был продан, из вещей осталась только небольшая коробка у Дафны, которую она куда-то спрятала, и возможность найти место, где отец какое-то время жил, выглядела заманчивой.
