В связи с этим, пожалуйста, будь особенно осторожна. Если это я кому-то перешёл дорогу, то они могут прийти к тебе. А ещё я опасаюсь за Лин и Габриэля. Знаю, что вы не ладите, но прошу тебя как человека, которому беспрекословно доверяю: поживи какое-то время в Лейавине. Сам я не могу приехать и подвергнуть их опасности.
Что касается твоей “работы”, то возьми перерыв. Любое твоё действие могут направить против нас. Легко манипулировать теми, кто находится в неведении. Не давай им такого шанса.
Дамир».
«Дафна,
Вероятно, ты уже слышала о решении Чёрной Руки. Ты сейчас ничего не понимаешь, поэтому я должен кое-что объяснить. Я в самом деле был знаком с так называемым Кэмлорнским Охотником, но это было ещё во времена моей юности. Я знаю, что он погиб примерно тогда, когда мы сбежали в Сиродил. Факт моей старой дружбы с ним и стал причиной обвинения. Чёрная Рука считает, что я продолжаю его дело. Это не так. Я не посмел бы подвергнуть такой опасности свою семью и пойти в одиночку против целой организации наёмных убийц. Я ещё не совсем свихнулся.
На моей стороне остались Люсьен и Аркуэн, также мне поверил Тавэл, но его голос не влияет на решение Чёрной Руки, несмотря на то, что Слушатель уважает его авторитет. На собрании всё дошло до абсурда: Люсьена едва не обвинили в содействии, способность Аркуэн мыслить рассудительно и хладнокровно подвергли сомнению, а Тавэла осудили в мягкотелости из-за появления дочери в его жизни. Какое-то безумие, Даф…
Тем не менее я благодарен им троим и знаю, что в случае чего, могу рассчитывать на их помощь. Думаю, и ты можешь рассчитывать.
У меня есть множество поводов переживать за Лин. Но я не могу рассказывать обо всём в письме — это слишком опасно. На меня охотится всё Тёмное Братство, и мой единственный способ оправдать себя и защитить семью — это найти настоящего предателя.
А для этого мне нужно стать тенью. Этого умения у меня не отнять.
Не переживай за меня, Даф, потому что твоё желание помочь может только навредить. Живи как обычно: не меняй привычек, не поднимай тревогу и не пытайся кому-то что-то доказать. Также на этот раз останься в Бруме: твой визит в Лейавин вызовет подозрения. У меня есть человек, который приглядит за ними. Ты же позаботься о себе.
Дамир».
«Милая сестра,
Последние несколько недель я намеренно вычеркнул из своей жизни, пытаясь найти предателя, и потому совершенно не следил за происходящим в мире. Сегодня же я узнал, что наследник решил открыть Врата Обливиона у Брумы. Я просто не могу остаться в стороне, зная, что ты будешь там.
Мне нужно с тобой встретиться. Я должен узнать всё в подробностях, а ещё… рассказать тебе кое-что. Мои расследования не прошли даром.
Это крайне опасно, поэтому ты должна быть особенно осторожна. Я не говорил тебе, где скрывался всё это время, но (позволю себе неуместную иронию) дружба с Кэмлорнским Охотником и научила меня тому, что спрятаться проще всего на самом видном месте. Нет, я не под покровом храма.
Я где обычно, Дафна. Ты отыщешь.
Чтобы не вызывать подозрений, как только приедешь, остановись через дорогу и походи по всяким магическим лавкам, покупая что-то. Сделай вид, что прибыла в город, чтобы пополнить свой магический арсенал. После полуночи приходи ко мне — дверь будет открыта. Обязательно убедись, что за тобой не следят.
Не бросайся в дорогу сразу же, как только получишь это письмо. Выжди пару дней.
Я безумно по тебе соскучился.
Дамир».
*
Габриэль бережно сложил письма в прежнюю стопку и перевязал их лентой, как и было. Коробка вернулась на место, скрипнул, закрываясь, старый ящик. Неужели для Дафны все эти памятные письма — просто ненужный хлам, которому самое место в подвале среди таких же лишних вещей? В это не хотелось верить. Хотелось найти этому какую-то причину, но не получалось. Коробка из Лейавина была забыта в тёмном ящике, покрылась пылью, подтверждая, что к ней давно никто не прикасался, да и Дафна почти никогда сюда не спускалась. Рэлу бы такую чёрствость…
Направляясь к лестнице наверх, он остановился у стойки с винами и всё же взял одну бутылку. Спать он всё равно уже не будет, а голова почему-то протрезвела, как только он узнал почерк отца на жёлтой бумаге. Габриэль грустно усмехнулся: ему всё ещё его не хватает.
Поднявшись, Габриэль положил тяжёлую крышку подвала так, чтобы она прикрывала отверстие в полу, но чинить не стал. Он вернулся в свою комнату, зажёг светильник и плеснул вина в грязный бокал. Прочитанные им письма всё же дали ответ на вопрос о тайном убежище отца. Габриэль достаточно прожил в Имперском Городе, чтобы не понять этого. Речь шла о «Кормушке» — забегаловке в Торговом районе, которой всё ещё владеет Делос Фандас. Габриэль и сам бывал там частым посетителем, когда работал в кузнице.
Можно было бы отправиться туда сейчас. Рассвет уже близился.
