Отныне о работе не было и речи. Габриэль каждый день, а то и несколько раз на дню заходил к Леонсии, но она даже слышать не хотела о его желании взять контракт на убийство, уверенная, что он ещё слишком слаб и что ему необходимо время, чтобы оправиться после Анвила. Габриэль же считал, что приходить в себя нужно ей.
Она действительно стала вести себя странно: постоянно из-за чего-то тревожилась, редко выходила из комнаты и почти ни с кем не общалась. Зато очень много рисовала, словно пыталась отвлечься от навязчивых мыслей. Он стал замечать, что иногда к ней заходит Тавэл и они очень долго разговаривают, после чего Леонсия становится ещё грустнее, а Тавэл до конца дня запирается у себя. Это было странно.
Но один раз Рэл всё же не выдержал и сорвался на неё. Её чрезмерная опека выводила из себя, и он прямо сказал: она ему никто и не имеет права указывать, как поступать со своей жизнью. Если он хочет взяться за работу, значит, ему это нужно! Да даже если он подохнет — это только его дело и её не касается!
Контракт он так и не получил.
Потом извинялся.
Тавэл прекрасно видел его мучения, но только хмыкал в ответ на свои невысказанные мысли и ходил мрачный и подавленный, предоставив Габриэлю самостоятельно разбираться с убеждениями Леонсии.
Однако эти недели всё же не прошли для Габриэля совсем зря. Он смог устроиться подмастерьем в местную кузницу — Рашеда, кузнец, видела, что парень отлично работает с металлами, и упускать такую возможность не собиралась, потому что денег за работу Рэл не требовал. Он хотел чуть позже воспользоваться горном в своих целях, потому что чертёж заветного кинжала уже был в сотый раз перепроверен и доведён до совершенства. Хоть прямо сейчас иди и делай.
Но кузница закрывалась на закате, и прямо сейчас Габриэль направлялся к небольшому озеру на юго-западе от города с толстой старой книгой в сумке и парой флаконов зелий, ускоряющих восстановление магической энергии. В последнее время он очень мало спал, даже несмотря на то, что изматывался в кузнице, и возвращаться в Убежище так рано ему не хотелось. Вот он и нашёл себе ещё одно занятие: купил дешёвый учебник Мистицизма и пробовал новые заклинания. Пока что ни одно не удавалось.
Дафна никогда не учила его этой Школе: то ли считала её слишком сложной для него, то ли сама плохо в ней разбиралась. Однако если бы она объяснила хотя бы теорию (а уж в теории магии Дафне не было равных!), то у Рэла, возможно, сейчас не было бы так много вопросов.
Думая о ней, он отвлёкся от чтения и будто каким-то неведомым чувством уловил её шаги ещё до того, как на самом деле услышал шелест коловианских трав за спиной. Только что он как раз читал закон альтмерского мага с непроизносимым именем, гласящий, что определённые мысли настигают чародея в преддверии определённых событий, то есть события, ещё до того, как стать осязаемыми основными чувствами, улавливаются человеческим телом и формируются в мысли. А не мысли, хаотично пришедшие в голову, материализуются.
— Забавно, — сказал он самому себе, обернувшись. Это действительно была Дафна.
Она приблизилась и молча опустилась рядом на большой влажный камень у озера. На ней снова было простое мужское платье, скромные украшения, да и волосы она собрала в строгий низкий хвост. Габриэль так и не привык к этому — настолько в детстве врезался в память пафосный образ придворной чародейки в дорогих одеждах.
Он не стал прятать книгу — она и так успела всё заметить. Чтобы начать разговор, Дафна съязвила:
— Читать в помещении в свете ламп гораздо удобнее, чем ломать глаза под магической сферой.
— А свежий воздух, говорят, положительно влияет на процесс выздоровления, — не растерялся он, и Дафна улыбнулась. Её улыбка была очень тёплой и искренней.
— Что ты делаешь здесь? — Габриэль считал этот вопрос лишним, потому промолчал и показал ей обложку. Дафна удивилась: — Это очень редкий трактат по Мистицизму, выпускавшийся в начале двухсотых годов. Где ты его достал?
— В местной книжной лавке. За смешные деньги.
Дафна поняла, что он имел в виду, и покачала головой в ответ на непрозвучавший вопрос.
— Он давно уже устарел и перестал цениться среди профессиональных магов. — И тут же добавила: — Но мне он в своё время очень помог понять сам принцип работы сознания. Ни одному автору ещё не удавалось объяснить это так доходчиво. Так… зачем он тебе?
Габриэль заметил, что, задавая этот вопрос, Дафна нетерпеливо и тревожно вращала кольцо на пальце. Волновалась. Да и взгляд у неё был такой… такой будто…
— Ты будто боишься, что я заинтересовался Школой Мистицизма, — всё же сказал он вслух. Уголки её губ нервно дрогнули, и она тут же отвернулась к озеру.
