Габриэль почти не видел дороги, тьма не успевала расступаться перед слабым светом светильника, и бежать приходилось наугад. Поэтому Габриэль не заметил, как пол под ногой вдруг гулко просел, приводя в движение цепи скрытого механизма. Как-то отреагировать он не успел — было не до того, — и под правую ключицу глубоко вошёл стальной болт. Внезапная боль, раздробившая тело, сбила с ног и затмила рассудок, заклинание, которое с таким трудом начало формироваться в ладони, мгновенно растаяло, и Габриэль успел лишь наугад ударить светильником по преследующему его существу. От столкновения с магическим созданием стекло разбилось, на пол полилось вспыхнувшее масло, и блуждающий огонь зашипел от страха или боли, вынужденный отступить на несколько шагов назад. Этого времени оказалось достаточно, чтобы перехватить меч в левую руку и выставить вперёд, когда светящаяся сфера в ярости полетела на человека, стремясь закончить начатое. Удар оказался неожиданно сильным, но Габриэль не позволил руке дрогнуть, и блуждающий огонь налетел на остриё, пройдя вдоль всего клинка. Сфера замерла у самой гарды, ошпарив кожу сковывающим холодом. Полыхающее свечение вдруг померкло, и Габриэль остался в полной темноте. Существо рассыпалось пылью. Эта пыль осела на пол и на тело холодными мерцающими частицами, во мраке напоминающими далёкие звёзды.
Габриэль судорожно выдохнул и лёг на пол. По каменным плитам под ним растекалась его кровь.
Сколько он пролежал так, Габриэль не знал. Может, несколько минут или больше часа. Пару раз сознание ускользало от него, и он погружался в зыбкую пелену пустоты, а когда открывал глаза, то ему виделось, как он лежит ночью на песке арены и наблюдает за звёздами. Как в ту ночь с Кэей — бойцом, которую он тренировал.
Она погибла в своём четвёртом бою. В тот вечер Габриэль так и не приблизился к её телу. Видел издалека яркую кровь на загорелой коже и рыжих волосах, заметил широкую рану вдоль туловища, но подойти и попрощаться не сумел. Овин спокойно махал рукой, мол, на что ещё эта девчонка рассчитывала, выходя на арену? Для него эти смерти были в порядке вещей, он называл таких людей «псами на один бой». А Габриэль тогда напился до беспамятства и зарёкся впредь брать себе учеников.
Наверное, Овин всё же был прав. Люди вроде Кэи выходили на арену от отчаяния. У них ничего не было, их ничего не держало, потому они так легко принимали смерть. Габриэль искал на арене не смерти. Он не был тем, кому не нашлось места в этой жизни, и сломить его было непросто. Это не удача и не везение, как считает Лэйнерил, это нерушимая воля к жизни, непоколебимая уверенность в самом себе. Рэл всегда думал, что его смерть должна что-то значить. Что он умрёт только в том случае, если это что-то изменит, если это будет то, за что действительно стоит умереть. А сейчас?..
Сейчас он лежал в темноте на полу заброшенного имперского форта, нелепо поймав ржавый болт в плечо и истекая кровью из старых ран, которые снова открылись, когда магия беспокойного блуждающего огня вытянула из него жизненные силы. Ждать помощи было неоткуда, поэтому Габриэль с трудом поднял руку, сжал пальцами хвостик стального дротика и резко потянул его, пытаясь вытащить из плеча. Но липкие от крови пальцы соскользнули, и Рэл только содрал ноготь. Последующие попытки также не принесли результатов, и тогда он достал из поясной сумки зелье, восстанавливающее магические силы, и решился на глупость. Дафна уверяла, что Мистицизм — его врождённый дар, и сейчас было самое время им воспользоваться. Дождавшись, когда энергия вновь наполнит жилы, Габриэль накрыл рану ладонью и попытался заставить магию вытянуть болт из тела, вспоминая, как Тавэл часто пользовался при нём телекинезом. Вампир умел двигать предметы силой мысли, но Рэл никогда раньше не практиковал подобную магию. Похоже, пришла пора научиться. Телепортироваться он ведь тоже не умел.
Ничего не происходило, и Габриэль начал думать, что остатки магии нужно потратить на лечение тех ран, которые он сумел бы закрыть, однако он быстро выгнал эту мысль из головы. У него были бинты и пара целительных эликсиров. А вот вытащить из плеча глубоко засевший дротик — это ещё постарайся. Так что выбора он себе не давал.
И болт вдруг шевельнулся, накрыв тело очередной волной невыносимой боли. Крик вырвался из горла, но Рэл не собирался останавливаться и вскоре уже мог уверенно ухватиться за древко. Как только пальцы крепко сомкнулись, Габриэль резко дёрнул дротик. В глазах снова потемнело.
Значит, Дафна говорила правду. Его мать в самом деле была сильным онейромантом. А ему передались крупицы её дара, нашедшие выражение в способности к Мистицизму. Тогда что же произошло с ней на самом деле? Почему она не проснулась тем утром?.. Габриэль слабо крутил окровавленный дротик в пальцах и понимал, что вряд ли сможет найти ответы на эти вопросы.
