Пришла ужаснейшая новость. Случились новые бунты в Девоне и Мидлэндсе, оба связаны с восстанием Уайетта, и руководят ими одни и те же изменники. К счастью, планы заговорщиков провалились, но хуже всего – для меня – то, что мятежом в Лестершире руководил мой отец. Мало того, он зашел настолько далеко, что снова провозгласил Джейн королевой. Я прихожу в ужас, когда ее величество лично рассказывает мне все это. Видя, что я покрываюсь краской стыда, она говорит со мной без злобы, заверяет, что, невзирая на поведение моего отца, не сомневается в моей преданности и верности.
Я не нахожу слов, когда думаю о его поступке. Хотя я и воспитывалась в безграничном уважении и почтении к родителям, должна признать, что в данном случае он повел себя очень глупо и безрассудно. Неужели милорд не подумал о том, как его поспешные и предательские действия отразятся на всех нас, в особенности на бедняжке Джейн, без вины заключенной в Тауэре и ждущей освобождения?
Я стараюсь казаться как можно менее заметной, а королева тем временем приказывает принцессе Елизавете вернуться ко двору. В ответ приходит сообщение: у ее милости простуда и мигрень – она слишком плохо себя чувствует для путешествий. Королева, нахмурившись, откладывает письмо в сторону.
– Я этому не верю, – говорит она. – Елизавета вступила в сговор с французами и плетет козни. У меня есть доказательства. Она мне больше не сестра! – Мария поднимается и сердито требует, чтобы портрет Елизаветы убрали из галереи.
В тот день, когда мой отец и другие бунтовщики публично провозглашены изменниками, мама находит меня при дворе. Миледи мрачнее тучи.
– А я ведь его предупреждала! – говорит она, когда мы остаемся вдвоем. – Однако этот глупец не пожелал меня слушать, и я не удивлюсь, если теперь он потащит всех нас за собой. На сей раз прощения не будет. Королева больше не расположена к милосердию.
Мама говорит правду.
– Что же с ним будет? – с тяжелым сердцем спрашиваю я.
– То, что происходит со всеми изменниками, – мрачно отвечает она, и в ее голосе не слышно никаких других чувств, кроме злости. – Нам придется смириться с неизбежным. Твой отец знал, на что идет.
