Бунтовщики уже в Грейвсенде. Ворота Лондона теперь неусыпно охраняются, а разводная часть Лондонского моста поднята.
Я нахожусь среди других прислуживающих королеве, когда к ней из палаты общин приходит делегация, которая просит ее величество пересмотреть свое решение о браке с принцем Филиппом.
– Я не могу этого сделать, – говорит она, – потому что дала слово, и, кроме того, этот союз принесет королевству немалую пользу. Я уже считаю себя женой его высочества и никогда не возьму себе другого мужа – скорее потеряю жизнь и корону. Но я заверяю вас, милорды, этот брак не приведет к ограничению ваших свобод.
Дух Марии остается тверд. Не обращая внимания на возражения своих министров и дам, она полна решимости лично обратиться к лондонцам, и в этот день мы не без страха следуем за ней в Гилдхолл. До последней минуты она непреклонно отвергает мольбы членов Совета подумать о безопасности и не ездить в Сити.
Королева бесстрашна. Мы стоим за ее спиной, а она – лицом к лорду-мэру, посреди огромной людской толпы. Ее величество произносит долгую и весьма продуманную речь. Я лишь удивляюсь, слушая: Мария напоминает собравшимся, что она их королева и что ее любовь к ним так же естественна, как любовь матери к своему ребенку. Она заверяет присутствующих, что никогда бы не вступила в брак, если бы не была свято уверена, что это принесет немалую выгоду королевству.
– Я намерена жить и умереть с вами! – восклицает она своим низким голосом, напоминая лондонцам, что все, что дорого им, сейчас находится под угрозой. – А теперь, мои добрые подданные, наберитесь храбрости и, как истинные мужи, поднимитесь против бунтовщиков. И не бойтесь их, потому что, заверяю вас, сама я их ничуть не боюсь!
Эффект просто потрясающий. Вверх взлетают шапки, льются слезы, люди громко хлопают. Мы уходим под одобрительные выкрики, воодушевленные, ибо теперь знаем: Лондон на стороне королевы.
