На следующий день они узнали, что король объявил Бекингема изменником и бунтовщиком, но это не помешало предателю-герцогу поднять знамена и двинуться на юг к реке Северн, где он явно собирался соединиться с другими изменниками с запада и юга. Тогда король объявил награду за его голову в тысячу фунтов и во главе мощной армии выступил из Лестера в поход.
Кейт живо интересовалась положением дел, а вот Анна целиком ушла в себя. Холодная погода, постоянная сырость и сквозняки привели к ухудшению ее здоровья: кашель усилился, и она постоянно выглядела бледной и усталой. Счастливее всего чувствовала она себя, помогая Эдуарду делать уроки или рассказывая ему истории у камина. В такие минуты она оживала. А вот обсуждать с Кейт ситуацию в королевстве категорически не желала. Истинная дочь Делателя королей, она заявила, что мужественно встретит свою судьбу, какой бы та ни была. Но ее тревога проявлялась в новых, заметных всем морщинках на бледном лице.
Целых десять дней подряд шквалистые ветры мстительно гуляли по королевству, погруженному в смуту, а потом погода успокоилась и выглянуло зимнее солнце. Вместе с ним появился и очередной курьер со значком в виде белого вепря. Сражения не было, сообщил он, – необходимости в нем не возникло. Всю работу за короля проделала природа. Спасаясь от ветра, люди Бекингема бежали, и герцог искал убежища в Лесу Дина [53] , где его и выдал один из арендаторов. После этого бунт сам собой сошел на нет.
– Герцога отвезли к королю в Солсбери, мадам, – сообщил курьер королеве. – Генрих Тюдор предпринял попытку высадиться в Плимуте, но, узнав о пленении Бекингема, на всех парусах понесся назад в Бретань.
– А что стало с Бекингемом?
– Король пришел в Солсбери вместе с армией, герцога судили и приговорили к смерти. Он просил об аудиенции у короля, но ему было отказано, потому что возникли опасения, что он попытается убить его величество. Герцога казнили на базарной площади.
Анна и Кейт перекрестились.
– Хвала Господу, что король жив, – сказала Анна. – А есть еще изменники, которые тоже будут казнены?
– Кажется, таких шестеро, мадам, – ответил курьер. – Но говорят, что, когда после Рождества соберется парламент, многие еще будут лишены всех прав состояния. Мадам, король просит вас теперь вернуться в Лондон вместе с лордом Джоном и леди Катериной.В пути Анна была молчалива; она снова ехала на юг, расставшись с принцем Эдуардом, который должен был оставаться на севере в качестве номинального представителя своего отца. Но когда они проезжали через городки и деревни Йоркшира, Анна отважно улыбалась, кивала и любезно махала подданным, которые собирались посмотреть на королеву и радостно приветствовали ее. Постепенно маленькая процессия добралась до более южных районов и приблизилась к Лондону. Здесь все было иначе: люди чаще приходили, чтобы молча поглазеть на нее, или выкрикнуть что-нибудь непотребное в адрес короля Ричарда, или спросить, что на самом деле случилось с сыновьями покойного короля Эдуарда.
Королева, да хранит ее Господь, под бременем собственных трагедий клонится к упадку и теперь почти не испытывает потребности в моих услугах. Она хочет, чтобы при ней находились только ее старейшие и наиболее преданные слуги. Ее величество, благословив меня и Мэри, отпустила нас с сестрой домой к матери, и теперь мы живем в Шине вместе с миледи и нашим отчимом, мистером Стоуксом.
Мама всегда была несгибаемой женщиной, но здоровье ее стало сдавать, и я со скорбью замечаю, как слабеет ее когда-то крепкая оболочка. Тяжело видеть, как смерть подкрадывается к твоему родителю, видеть, как происходит смена ролей: теперь уже она ищет опору во мне, а не я в ней. Ничего не поделаешь, это закон природы, и я рада, что могу поддержать миледи: ее жизнь не была легкой, а за последние годы она смягчилась.
Мама любит предаваться воспоминаниям. Это одно из немногих оставшихся у нее удовольствий, и я потакаю миледи, слушая ее рассказы. Она неизбежно возвращается ко дням своей юности и к моей покойной бабушке, сестре короля Генриха VIII.
